мне эксплуатировать Аку, которая уже мчалась ко мне на всех порах.
— Ив! Попробуй! — кричала она, ещё не подбежав достаточно близко, но уже вытянув руку с чем-то светлым.
— Ака! Не бегай, ты же упадёшь опять… — раздражённо отозвалась вместо меня Уна.
Ака резко затормозила, остановилась, а потом быстро пошла шагом, да с такой скоростью, что это не сильно отличалось от бега.
— Что там? — спросил я и увидел светлый кусочек мяса, который при этом был обмакнут во что-то тёмное. — Оу. Это мой маринад? — спросил я. «Маринад» было ещё одним новым для неё словом.
— Да. Тут та зола и мёд, листики тимьяна, — рассказывала она и потянулась ко мне, а я на автомате открыл рот.
И тут же кусочек мяса оказался в моём рту. И я сразу же ощутил нежный белковый вкус, не упругой жареной птицы, а томлёный и мягкий. Хотя мёда было, конечно, многовато. Золой было сложно сбалансировать его.
«Эх, если бы мы остались на стоянке, можно было заняться солончаком. Я даже знаю пару способов с грунтовыми водами. Но не судьба», — подумал я.
— Вкусно, — кивнул я.
— Ура! — подпрыгнула Ака.
— Ака, нам нужно идти, — сказала Уна, словно хотела поскорее уйти.
— Опять? Но я хотела поговорить с Ивом, — расстроилась она.
— Не волнуйся, позже поговорим, — сказал я и тут же направился в сторону жилища Ранда через всю площадку. А то Ака за мгновение умеет находить новый предлог.
Уна шла немного позади. Сейчас, за несколько дней до ухода, стоянка совсем изменилась. Большую часть вещей собирали на волокушах. Какую-то часть намеревались оставить в пещере, в надежде, что никто их не найдёт и не заберёт. Жилища будут разбираться в последнюю очередь, в раннее утро перед отправлением. Но всё остальное уже почти было собрано. Оставались только какие-то повседневные вещи и запасы, что будут израсходованы в эти дни.
— Уна, а сколько идти до верхней стоянки? — спросил я.
— А? Сколько? — задумалась она.
Вопрос же вроде простой…
— Ну да, сколько ночей пройдёт?
— Я не понимаю тебя, — покачала она головой. — Мы пойдём наверх и будем идти дальше. Останавливаться, мужчины — охотиться, женщины и дети — собирать. И снова идти.
— Я понял…
Об этом я не подумал… Точно, верхняя стоянка — это не стационарная точка, а множество остановок. И похоже, там будет меньше удобств, чем здесь. Но зато изобилие животных, которые в этой местности уже сильно поредели, да и как раз отправились мигрировать. И вот, община, похоже, будет следовать за этими стадами. Значит, я неверно предполагал, что там будет основательная стоянка на месяц или около того. Похоже, мы вообще не будем задерживаться.
«М-да… надо пересмотреть некоторые планы. Я думал, что смогу найти глину, займусь дёгтем на новой стоянке, а если мы будем в постоянном движении, мне придётся придумать, как совместить это», — осознал я.
Ещё и этот Ранд, будь он проклят. Вот как мне его тащить? Да и как гипс этот глиняный делать, если мы всё время будем двигаться. Без обжига ему сохнуть недели две. И мне по пути придётся добывать капы и бересту и ради них спускаться сильно ниже. А затем тащить вверх. Но ладно, в движении хотя бы не так будут истощаться естественные ресурсы. И, учитывая, что двигаться мы будем в сторону Паданской равнины, скорее всего придётся подниматься и спускаться, петлять по лугам, выискивая лакомые кусочки.
Так. Ты чего выделываешься? Зато увидишь куда больше, да и ресурсами запасёшься. Впереди целое лето! Если позвонок Горма не лопнет раньше. Нет, нельзя думать о плохом.
Кстати, о плохом.
На стоянку входили охотники под предводительством Ваки. В этот раз у них не было крупной добычи. Да и сама добыча представляла собой пятёрку птиц и десяток зайцев. Вероятно, большинство из которых попались в силки. Да уж, улов не самый лучший. И мнение Ваки об этой охоте очень хорошо виднелось на его лице.
— Давай свернём, — шепнула Уна, тоже завидев Ваку.
— Нет, идём дальше.
И мы двигались буквально лоб в лоб. И я заметил, что среди них не было ни Белка, ни Канка. Зато были оба брата Шанда. И, к сожалению, у Айя не виднелось ничего на поясе. Он не нашёл свою добычу. А я подозревал, что Вака взял его в укор Белку, чей подопечный решился пользоваться моей пращей.
«Плохое решение, Вака. Ты не должен руководствоваться личной неприязнью на охоте, от которой зависит вся община. Это неприемлемо», — но я очень хорошо понимал, что всю историю человечества люди совершали такие ошибки по собственной прихоти, из-за которых рушились целые империи.
Казалось бы, масштаб несопоставим, но тут же вспоминалось Хорезмшахское государство. Оно было разрушено из-за глупого, импульсивного и жестокого решения Мухаммеда II. А всё началось с жадности наместника приграничного города Отрар, что пожелал завладеть караваном, отправленным к Мухаммеду для заключения торгового соглашения. Он убил послов и завладел дарами. А когда Чингисхан в надежде сохранить мир отправил новых послов, правитель не выдал своего родственника по его требованию, но ещё и убил послов. И вскоре цветущая, богатая и высокоразвитая цивилизация Средней Азии была полностью разрушена.
И я видел это и здесь, в этой маленькой общине, где не больше пятидесяти человек. Она рушилась. Постепенно и неотвратимо.
«Если я не сумею заслужить уважение в общине до переворота, община обречена… Так не должно продолжаться. Они не хотят видеть очевидное. Прячутся за традициями, духами и собственной гордыней, — понимал я. — Или может лучше… уйти?»
Вака прошёл мимо меня. Ни он, ни я не повернули головы. Не было ни приветственного кивка, ни малейшего жеста. Даже если он сказал, что моя охота была хорошей, это не меняет его неприятия меня. Прискорбно. Но я и не рассчитывал, что он сможет переступить через себя. К сожалению, в его возрасте почти нереально измениться. Как и в моём.
— Шанд-Ай, — позвал я, глянув на шестипалого парнишку, что плёлся позади всех с понурым видом.
Он было хотел пройти мимо. Сделать вид, что не услышал меня. Но я не отстал.
— Шанд-Ай! Стой! — бросил я достаточно громко.
— Заткнись… — прошипел он.
Но охотники уже обернулись, как и Вака, наблюдая, что происходит.
— Приходи вечером. Я научу тебя охотиться. Или так
