тишина.
— Ублюдок, — выдохнул я.
— Да, — тихо согласился Заритар. — Но умный ублюдок.
— Мне становится всё сложнее держать себя в руках.
Я сжал кулаки.
Глава 44
Аделина
Я стояла в полубессознательном режиме — вокруг разбросаны бумаги, Эскар что-то говорит про ключевые пункты договора, но я его почти не слышу, полностью погрузившись в одну из сборок законов и норм. Мы так увлеклись подготовкой стратегии, что и об обеде забыли. Мой телефон завибрировал, и я, не глядя, поднесла его к уху:
— Зей, кажется я задержусь, — пробормотала я.
— Лина, послушай меня внимательно. Ты должна сейчас отреагировать спокойно.
Сердце пропустило удар.
— Что случилось?
— Твой бывший муж приехал в садик. У него на руках постановление из суда твоего мира. Суд временно разрешил ему забрать Эви к себе, — голос Зэйлора звучал ровно, но сдержанно.
— Что?! — я резко встала. — Он… он не может! Я сейчас приеду!
— Лина. Не надо. Послушай. Если ты приедешь сейчас, в том состоянии, в котором ты находишься, ты испугаешь Эви. И навредишь делу.
— Это моя дочь! Я не могу просто сидеть! — голос сорвался. Я уже хваталась за куртку.
— Лина. Подумай. Ты же юрист. — Его голос стал чуть мягче. — Ты понимаешь, как всё это работает. Он предъявил бумаги. Если ты сорвёшься, закричишь, покажешь нестабильность — нам будет сложнее вернуть её.
— Но она… Она ведь не понимает, что происходит…
— Ты считаешь он может ей навредить?
— Нет, но…
— Он не причинит ей вреда. Он ее отец. Она поживет с ним совсем не долго. Лина, по другому не получится. Ты не должна препятствовать, если хочешь ее забрать. Думай, как юрист.
Я зажмурилась, сжав трубку обеими руками. Воздуха не хватало.
— Мы подадим апелляцию, — продолжил он. — Мы вернём Эви. Но сейчас нужно действовать грамотно. Не горячкой.
Я не ответила. Только отключила звонок и медленно осела на пол. Горло сжало, а слёзы сами потекли по щекам. Эскар подскочил ко мне:
— Лина?! Что случилось?
Я покачала головой, не в силах говорить. Он сел рядом и протянул салфетки, неловко похлопывая меня по плечу.
— Эви… он забрал Эви, — прошептала я.
— Что? Кто?
— Её отец. Суд дал ему временное разрешение. Зей говорит, что это можно оспорить… но я… — я всхлипнула. — Я не могу туда поехать. Не должна. Это только навредит. Но, как я могу не поехать? Моя доченька…
Эскар молча кивнул. Он знал, что лучше не перебивать.
Я посмотрела на бумаги. Всё поплыло перед глазами. Мои пальцы дрожали.
— Я не справлюсь, — сказала я вслух. — Я не смогу защищать ее и вообще никого. Не в таком состоянии. Не сейчас.
Я дрожащими руками набрала Зэйлора.
— Лина, — его голос вновь вернул хоть немного опоры. — Всё под контролем.
— Я не смогу, Зей… Суд, слушания, аргументы — я не могу быть объективной в этом. Я даже дышать не могу нормально, когда думаю, что она не со мной.
— Я знаю. Именно поэтому ты не будешь заниматься этим делом.
— Что?
— Ты не можешь защищать себя. Это против правил, и, к тому же, ты не объективна. Это личное. Я уже связался с лучшей юридической фирмой в городе. Они возьмут это дело.
— Но… моя контора…
— Твоя контора должна заниматься клиентами. Если хочешь доказать свою самостоятельность, лучшего способа и не придумаешь. Разрули своё первое дело. А Эви — оставь нам.
— А если…
— Мы вернём её. — Он сделал паузу. — Только, прошу, не плачь. Ты сильная, Аделина. Ты справишься. А вечером я приеду за тобой.
Я прижала телефон к щеке, сжав губы. Он не слышал, как сердце у меня выло от боли. Но, кажется, понимал.
Зэйлор
Мы с Заритаром сели за стол почти одновременно — я с планшетом в руке, он с телефоном, всё ещё на линии с юридическим советником. Я знал, что нам не помешала бы пара часов тишины, чтобы проработать стратегию, но тишины в этом деле не будет. Не до тех пор, пока ребёнок оказался в эпицентре дерьма, которое устроил её отец.
— Мне только что позвонили из садика, — сказал я, опуская телефон. — Он приехал туда с решением суда. Настоял на немедленной передаче ребёнка.
Заритар поднял взгляд, уже поняв, к чему всё идёт.
— Ты сказал им не отдавать?
— Конечно. Но они не посмеют идти против родителей, если решение официальное. Я попросил их дождаться нас и пока не пускать его к ребёнку. Он вроде как уехал после отказа, но скоро вернется с подмогой. Времени в обрез.
Он коротко кивнул.
— Я свяжусь с юристами. Надо, чтобы передача выглядела добровольной. Тогда он не сможет обвинить Аделину в похищении. Это даст нам пространство для манёвра.
— Думаешь, стоит?
— Это лучший вариант, — ответил он. — Иначе они обвинят её в сокрытии ребёнка. Сейчас важно показать, что она не препятствует отцу. Так сказали мои юристы.
Он ушёл в другую комнату, и уже через пять минут я услышал, как он диктует фамилии и номера статей. Пока он занимался этим, я сделал то, что должен был сделать — позвонил Лине. Я знал, как это прозвучит. Я знал, как больно ей будет. Но если не я, то кто?
* * *
Я приехал в сад первым. Не хотел, чтобы отец Эви оказался там раньше. Вышел из машины, кивнул охране у ворот, представился. Уже в дверях услышал радостный голос:
— Зей! Зей! — Эви выбежала из игровой зоны, вся светясь от счастья. — Я сегодня рисовала единорога! И он был с крыльями, и у него были блестящие копыта, и...
Я присел, чтобы обнять её. Прижал к себе, вдохнул тёплый запах детства и мандариновых карандашей.
— Эви, солнышко, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Что?
Я держал её за плечи, стараясь говорить спокойно.
— Сегодня ты поедешь домой. Только не к нам с мамой... а к папе.
Глаза её вспыхнули.
— Папа приехал? Правда?
— Правда. Он очень соскучился по тебе.
— А мама? Почему я не поеду мамой и папой?
Твою мать. Я ненавидел этот вопрос заранее.
— Понимаешь, котёнок… сейчас мама и папа живут отдельно. Но ты — ты у нас самая замечательная ведьмочка. Ты пожила с мамой, и теперь папа хочет побыть с тобой немного, чтобы не грустить. А потом ты снова увидишь маму. Хорошо?
Эви немного нахмурилась. Видно было, что переваривает. Потом серьёзно кивнула.
— Я расскажу ему всё-всё! Про дом, про садик, про сказки!
Я улыбнулся и провёл ладонью по её волосам.
— Вот и умничка.
Через несколько минут на
