гормоны. Он даже не знает. Он…
— Всё в порядке? — услышала я за спиной.
— Да, — мой голос дрогнул, и я тут же откашлялась, чтобы вернуть себе твёрдость. — Да. Просто… внезапно ты.
— Не хотел напугать, — его голос был мягче, чем обычно. Без той привычной холодной отстранённости. — Но запах… это лучше, чем любой ресторан. Спасибо, что позаботилась о нас.
Я кивнула, всё ещё стоя к нему спиной.
Соберись. Ты сегодня идёшь в суд. У тебя есть работа. У тебя ребёнок. Ты не можешь… думать об этом.
Я положила бекон и яичницу на тарелку, добавила немного салата, хлеб, всё аккуратно, как будто от этого зависело моё спокойствие. Сделала шаг назад, чтобы развернуться и поставить тарелку на стол — и практически врезалась в него.
Он стоял совсем рядом.
Настолько близко, что я едва не коснулась грудью его рубашки. Настолько близко, что дыхание на секунду перехватило, а глаза непроизвольно поднялись к его лицу. Заритар смотрел прямо на меня. И даже не делал шаг назад. Он был теплом, жаром, спокойствием, и чем-то тёмным, притягательным… опасным.
И в этот момент — я почувствовала это. Метка на внутренней стороне руки вспыхнула тёплым огнём. Волна жара покатилась по телу, прокатилась по груди, животу, и сгустилась между ног. Слишком сильно. Слишком остро. Такой реакции не было даже рядом с Зэйлором. Там — вспышка. Здесь — пламя. Сильное, обволакивающее, плотное, будто он держал меня невидимыми руками.
— Ади… — тихо позвал он, чуть наклонив голову. — Ади?
Я моргнула. Застыла. Сердце билось в ушах, как барабан. Воздух между нами был натянут, как струна.
Я едва не выронила тарелку, но вместо этого как-то вслепую поставила её за спину, не глядя, на край стола.
И шагнула ближе.
Я даже не подумала. Просто подалась вперёд и прижалась губами к его губам.
Он замер. Сердце у меня провалилось — может, я ошиблась? может, не нужно?..
Но через долю секунды его рука оказалась у меня на талии. А вторая — на затылке.
И всё.
Всё взорвалось.
Наш поцелуй был не аккуратным, не медленным. Он был жадным. Влажным. Затаившим дыхание. Я приоткрыла губы, и он тут же углубил поцелуй, как будто ждал этого с самого момента, как увидел меня утром.
Метку словно выжигали внутри раскалённым серебром. Всё тело откликалось, требовало большего, и я сама не заметила, как пальцы сжали его рубашку, вцепились, словно это могло удержать меня на поверхности.
Аделина… что ты делаешь?..
То, чего давно хотела.
Он ответил на мой поцелуй, как будто терпел слишком долго. Не сдерживая больше ни себя, ни меня. Руки скользнули по моим бёдрам, и в следующий миг я оказалась на обеденном столе — он смахнул с него всё, не глядя, с резким, хищным движением.
Деревянная поверхность холодила кожу сквозь ткань, но тело горело.
Сон… Он вспыхнул в памяти, будто поджёг нервные окончания. Те же руки, тот же жар, та же невозможность думать. Только сейчас все было не во сне. Сейчас он — здесь, его пальцы на моей талии, его губы у моего уха.
Он рывком стянул с меня шорты, отбросил куда-то в сторону, и я задохнулась. Не от стыда — от чувства, будто пламя внутри стало невыносимым. Метка на руке будто зажглась изнутри, пробуждая всё тело до предела. Я обвила его бёдрами, притягивая ближе, потому что иначе не могла.
Его поцелуи были неистовыми, требовательными, я отвечала на каждый с такой же яростью. Губы, язык, руки — всё слилось в одну точку кипения. Он целовал мою шею, чуть кусал, проходился губами по ключице, и от каждого прикосновения я тонула глубже.
Футболка исчезла — как, я даже не поняла. И вот уже он снова у губ, жадный, пульсирующий магией. Я чувствовала, как он прижимается ко мне, сам уже забравшись на стол, а я — распластанная под ним, вся его. Руки его были на моих рёбрах, скользили вниз, и каждое прикосновение отзывалось громом под кожей.
Он опустил голову, целуя солнечное сплетение — и мне показалось, что ещё чуть-чуть, и я распадусь на звёзды.
Я почувствовала, как его руки проходят вдоль моего тела, как жар от его кожи сливается с моим. Метка на руке пульсировала, будто вплеталась в ритм нашего сбившегося дыхания, и я уже не знала, где кончаюсь я — и начинается он.
Всё вокруг стало размытым — были только он, его дыхание, его губы на моей шее, на ключице… на солнечном сплетении. Я выгнулась навстречу, сердце бешено колотилось, всё тело дрожало от отклика. И когда его пальцы скользнули по бедру, стягивая с меня последнее, что ещё отделяло нас друг от друга — я не остановила его.
Я не хотела.
Когда он вошёл в меня, я судорожно вцепилась в его плечи, не сдерживая ни стонов, ни дрожи. Это был не секс, нет… Это была консумация. Метка будто расплеснулась по телу огнём, разлилась по каждой клеточке, заставляя трепетать даже кончики пальцев.
— Ади… — прошептал он мне в губы, и я поняла, что он тоже весь горит.
Мы двигались как единое целое. Быстро, жадно, без оглядки. Его ладони скользили по моим бёдрам, моя спина выгибалась, будто желая приблизиться к нему ещё больше, ещё ближе. Он наклонялся ко мне, целовал плечо, шею, подбородок… и снова губы. Всё это было так безумно ярко, будто я оказалась внутри своего сна — только настоящее было куда сильнее, горячее, реальнее.
Я терялась в этом.
И когда напряжение внутри достигло пика — я зажмурилась и выдохнула его имя.
Он остался со мной, не отдаляясь. Просто прижался лбом к моему и долго ничего не говорил. Только смотрел. Дышал со мной в унисон. И в этих взглядах было всё.
Глава 47
Мы всё ещё лежали на столе, дыхание постепенно выравнивалось, но я не могла пошевелиться. Просто лежала, ощущая, как кожа всё ещё дрожит под его ладонями, как сердце пытается найти прежний ритм. Метка на моей руке больше не пульсировала — она будто утонула в тепле, в покое, в чём-то… новом.
Я повернула голову, медленно опустила взгляд и замерла.
Метка изменилась.
Линии стали глубже, чётче. Прежняя символика переплелась с новой — как будто две энергии слились в одну, но сохранили суть. Я приподняла руку, не веря своим глазам, и тут он, молча, склонился к ней и мягко поцеловал прямо в центр. А потом я
