Он смотрел на высокие мачты, на переплетение казавшихся черными снастей и вант. Вблизи корабль производил еще большее впечатление — линейный корабль второго ранга с девяноста пушками и экипажем из примерно восьмисот офицеров, матросов и морских пехотинцев. Это был особый мир. Первый корабль Болито тоже был большим трехпалубным, и даже после четырех лет, проведенных на борту в этом тесном и оживленном пространстве, он встречал людей, которых до этого не видел ни разу.
Корпус корабля возвышался над ними, длинный бушприт и утлегарь торчали, словно копья. А на носу красовалась фигура Посейдона, греческого бога морей, сверкающая новой позолоченной краской, которая, должно быть, стоила месячного жалованья. Моряки называли это «позолотой на прянике».
Старшина катера скомандовал:
— Приготовиться! Баковые!
Оба баковых встали и стукнулись отпорниками, давая сигнал команде быть наготове. О судне судят по его шлюпкам...
Под выстрелами и русленями стояли шлюпки с других кораблей. Болито увидел лейтенанта, жестами передающему команды катеру, услышал, как старшина пробормотал:
— Да вижу я вас, сэр!
Мартин тронул Ричарда за рукав.
— Ну вот мы и здесь, Дик. — Их взгляды встретились. — Мы им покажем, да?
Как в те давние времена. Никакого высокомерия или самомнения, спокойная уверенность. Он убедился в этом и в жестких схватках мичманов в «петушиной яме», и потом перед лицом реальной, леденящей душу опасности. И за такой короткий промежуток времени они стали как братья.
— Береги весла!
Катер накренился, ударившись о кранцы, и старшина встал у румпеля, держа шляпу в одной руке. Он посмотрел на мичманов. Однажды они будут похожи на того чертова лейтенанта, который размахивал руками там, у поручней. Но он сказал только: «Удачи!»
Теперь они были предоставлены самим себе.
Вахтенный офицер сверил их имена с потрепанным списком и окинул вновь прибывших холодным взглядом, словно желая убедиться, что они достаточно презентабельны для того, чтобы их пропустили дальше.
Он взглянул на кожаную портупею Дансера.
— Затяните ее получше. — Он критически посмотрел, как Дансер пристегивает кортик, и добавил: — Это флагманский корабль, так что не забывайте об этом. — Офицер подал знак молодому рассыльному. — Он отведет вас к капитанскому клерку и покажет, где вам следует подождать.
Болито спросил:
— Много ли сегодня желающих поучаствовать в экзаменах, сэр?
Лейтенант задумался:
— Они не теряют время, могу сказать это за них наверняка. — Он немного смягчился. — Сегодня вы будете последними.
Он повернулся, подзывая другого моряка, и Дансер тихо сказал:
— Надеюсь, мы сможем что-нибудь перекусить, пока ждем!
Болито улыбнулся и почувствовал, как его охватывает неподдельное веселье. Как будто прорвало плотину. Дансер всегда мог такое сделать, какой бы напряженной ни была ситуация.
Они последовали за рассыльным, погрузившись в мир, населенный множеством людей, разделенных только невидимыми границами статуса или звания. Когда он был всего лишь мальчишкой, его как бы несло волной, со всеми ушибами и царапинами, как духовными, так и физическими, которые можно было ожидать на этом пути. И на нем встречались персонажи, хорошие и плохие, те, кому ты доверяешь с первого взгляда, и те, к кому ты никогда не повернешься спиной, не подвергаясь риску.
И мир всегда занятый, в один момент — торжественный, а в следующий — пронизанный атмосферой военного трибунала. Он снова почувствовал улыбку на губах — и всегда голодный.
Капитанский клерк Колчестер был бледным, серьезным человеком, который в более подходящей обстановке на берегу сошел бы за священника. Его каюта находилась рядом с помещениями морских пехотинцев, «казармами», как они их называли, и громче других корабельных звуков слышался лязг оружия и топот тяжелых ботинок.
Клерк, казалось, не замечал ничего, кроме своей работы и положения, которое отделяло его от окружающего многолюдного мира.
Он подождал, пока мичманы усядутся на скамью, наполовину заваленную документами, аккуратно перевязанными голубой лентой. Все выглядело хаотично, но у Болито возникло ощущение, что Колчестер сразу поймет, если хоть один предмет окажется не на своем месте.
Он посмотрел на них с выражением, которое могло означать терпение или скуку.
— Сегодня комиссия состоит из трех капитанов, в отличие от более обычной практики, когда в нее входит один капитан и два младших офицера. — Он прочистил горло, и в заполненной бумагами каюте этот звук прозвучал как выстрел.
Три капитана. Дансер рассказал ему, чего ожидать, этим самым утром, когда они одевались и пытались морально подготовиться среди шума и суматохи кокпита. Обстановка казалась хуже, чем обычно, и места для мичманов стало еще меньше за счет припасов и госпитальных принадлежностей.
Как Дансер узнал о членах Комиссии?
Казалось, его это не беспокоило, но таков был Дансер. Его путь, его щит. Неудивительно, что он завоевал некоторое уважение даже у кое-кого из крутых парней экипажа «Горгоны».
И у сестры Болито, Нэнси, за то короткое время, что Дансер прожил в их доме в Фалмуте. Ей было всего шестнадцать, и Болито было трудно воспринимать ее как женщину. Она больше привыкла к молодежи из Фалмута, сыновьям фермеров и неопытным юнцам, которые составляли большинство офицеров в гарнизонах в Пенденнисе и Труро. Но ему казалось, что она и Дансер были созданы друг для друга. И это не было простой игрой его воображения.
Три капитана. Не было смысла гадать, почему. Внезапное ощущение срочности? Вряд ли. Слишком много офицеров оказались без перспектив на продвижение по службе. Только война увеличивала спрос и расчищала им дорогу в Списке флотских офицеров.
Или, возможно, это была идея адмирала...
Он посмотрел на Дансера, который, казалось, ничего не замечал.
Колчестер сказал:
— Вам надлежит ждать здесь, пока вас не позовут. — Он медленно поднялся на ноги, его гладкие волосы коснулись подволочных бимс. — Наберитесь терпения, джентльмены. Всегда стреляйте на гребне волны...
Дансер посмотрел ему вслед и произнес:
— Если я сегодня справлюсь, Дик, то всегда буду в долгу перед тобой!
Значит, он был не таким уж уверенным. Болито отвернулся, мысли застряли у него в голове, не превратившись в слова. Он думал, что все было как раз наоборот.
Глава 2. Экзамен
ОЖИДАНИЕ БЫЛО невыносимым, хотя никто из них не признался бы в этом. Казалось, здесь они были отрезаны от судовой жизни, которая гудела и пульсировала вокруг них, над ними и под ними. Каюта клерка была отгорожена всего лишь занавесями, отделявшими ее от помещений и кладовок морских пехотинцев, и была лишена иллюминаторов; она освещалась только светом, проникавшим через вентиляционные отверстия над дверью, и двумя небольшими фонарями. Как Колчестеру удавалось здесь справляться со своими бумагами, оставалось загадкой.
Был уже полдень, и, если не считать краткого визита совсем юного мичмана — который сопровождал матроса, принесшего тарелку с печеньем и кувшин вина, — они никого не видели. Мичман, которому, по мнению Болито, было около двенадцати лет, казался слишком напуганным, чтобы разговаривать, как будто ему было приказано не общаться ни с кем, ожидающим вызова на экзамен.
Такой молодой. Должно быть, я был таким же на «Менксмене». Это был его первый корабль.
И сейчас «Посейдон» вызвал те воспоминания. Постоянная активность, как в маленьком городке. Стук каблуков, шлепанье босых ног и тяжелый топот сапог. Он склонил голову набок. Морпехи, должно быть, покинули свои «казармы», чтобы провести учения на верхней палубе. А может, какую-то особую церемонию. В конце концов, это был флагманский корабль.
Дансер вскочил, почти прижался лицом к двери.
— Я начинаю думать, что мой отец был прав, Дик. Мне следовало последовать его совету и остаться на берегу!
