на есть сминающего волю.
— Останься, Марк, — ласково попросила Шарлотта, но глаза аристократки приказывали, ядом проникая в голову. Ирония состояла в том, что, когда я понимал, что на меня воздействуют, мощь влияния таяла.
И тут до меня дошло ещё кое-что важное.
Запрокинув голову, я рассмеялся.
Графиня посмотрела на меня со смесью страха и растерянности, очевидно, решив, что бедолага-обращённый в конце концов двинулся умом. Однако в моём уме, напротив, всё встало на свои места.
Второго такого легковерного дурака в Дракарде надо поискать!
Орэ даже стараться не приходится, но это ненадолго.
Хитрый ход с вернувшимися воспоминаниями, ими можно многое объяснить. Правда, сдаётся мне, ничего Николь на самом деле не вспомнила. Она под умелым внушением герцога де Эвиля — таким же ловким и незаметным, какое почти удалось провернуть графине.
Если бы я не научился противиться ему, план не дал бы осечки, и я превратился бы в постельную игрушку леди Сен Клэр, как она и хотела.
— Ты великолепная женщина, Шарлотта! — смеясь, я поднялся и протянул графине руку, намекая, что она злоупотребляет моим личным пространством и пора бы на выход.
— Увы, со мной такие фокусы не проходят. Видишь ли, я действительно люблю Николь, и этого не исправить ни твоим природным очарованием, ни тем более внушением.
— Но как?.. — пролепетала вампиресса, хлопая ресницами и не скрывая удивления.
Она и не думала раскаиваться, хоть бы попробовала отрицать вину ради приличия!
Тоже мне, подруга-спасительница. Что за нравы у них в Дракарде?
— Вот так, дорогая, вот так, — усмехнулся, выковыривая остолбеневшую недо-любовницу из своей постели. — Если ты не собираешься выгнать меня в рассвет, то я иду в ванную. А когда вернусь, надеюсь, тебя здесь не будет. И забудем о произошедшем.
Захлопнув дверь, как не подобает благородному лорду, кем я и не являлся, повернул ключ в замке и наконец остался один. Глянул в зеркало: глаза шальные, да ещё и светятся, мышцы закаменели, сексуальное напряжение бродит по телу.
Справляться придётся своими руками, потом — горячая ванна, а после — сон. Восстановившееся тело и ясные мысли мне понадобятся. Следующая ночь обещает быть сложной.
Глава 17
Сдаётся мне, графиня Сен Клэр не пожелала расписаться в собственном поражении, а причины вышвырнуть гостя на улицу получше не придумала, так что после рассвета меня никто не беспокоил.
С тем, чтобы лишиться покоя, я без проблем справлялся и сам. На автомате привёл себя в порядок, отметив краем глаза, что шрам под грудью чуть посветлел и уже не выглядел таким пугающим.
Однако стоило лечь в постель, прикрыть глаза и дать измученному телу отдых, как сомнения набросились на меня цепными псами и принялись рвать и метать. Верна ли догадка, за которую я схватился, как утопающий, с отчаянной уверенностью?
Или мне просто очень хотелось в неё верить?
И даже если верна, как я умудрюсь вытащить Николь из пучины чужого внушения?
Тем более, герцогского внушения! Неким смутным подсознательным образом я научился выпутываться из власти наведённых чар, когда различал их, но как я перенесу обретенное умение на другого вампира?
Желал бы я знать.
Единственное, что было мне ясно — придётся остаться с маркизой наедине, что тоже являлось задачей со звёздочкой. Повезёт, если Орэ шляется по своим неотложным будуще-императорским делам, но и без него проблем хватает: полная резиденция охраны и прислуги, да и бессмертная не горит желанием меня видеть.
Перебрав все имевшиеся варианты, решил довериться единственному, кто не подведёт — себе. Точнее, своей второй половине.
После выматывающего обращения и нападения на Равию я побаивался внутреннего зверя и привык его сдерживать. Шарлотта убедила меня не показывать животную часть свету, держать взаперти, но что она знала о том, кем я являюсь на самом деле?
Думаю, не зря аристократы зовут тёмную сущность истинной, а светлую — человеческой. Все эти недели я отчаянно цеплялся за того, кем привык быть, но Марк Кросс больше не смертный.
Прошлый я умер на Дьерском мосту, а нынешний — часть мира вампиров. Пусть Дракард меня не щадит и родным вряд ли станет, но я выгрызу себе место в нём, если придётся. А одну опрометчивую маркизу — тем более.
Встречаться с графиней и просить её об одолжении не хотелось, поэтому я решил отринуть напускную спесь и прогуляться до особняка де Эвилей пешком. Направление я запомнил, идти не так уж и далеко, заодно успею проветриться и войти в контакт с внутренним зверем.
Выдохнул, покинув поместье Сен Клэр незамеченным, но обрадовался рано, поскольку в саду ко мне прибился Элиот. Парень выглядел обескураженным и просил о коротком разговоре, так что я не смог отказаться после того, как он два раза спас мне жизнь и поддерживал в течение всего восстановления.
Оказалось, что слуга набрался храбрости и позвал Равию на свидание, но та его вежливо отшила и предложила остаться друзьями. Не худший исход, но блондин сгорал от стыда и не решался показаться девушке на глаза.
Друг нуждался в участии, но мне бы свою драму разгрести, не то что чужую.
Что бы сказал Барнс?
— Время лечит, Элиот, — совет тривиальный, но действенный. — Дай смятению поулечься, не бегай от Равии, но и не дави на неё. Вы оба юны, и у вас уйма времени, чтобы крепкая дружба переросла в первую любовь.
— Вы так думаете, милорд? — с надеждой заглянул в глаза юноша.
Мы шли по направлению к резиденции герцога, но через поворот нам придётся разойтись — не хочу, чтобы Элиот пострадал из-за меня.
— Будь с ней рядом, — я положил руку парнишке на плечо, как старший брат, радуясь робкой улыбке, украсившей его светлое открытое лицо. — Когда время придёт, ты поймёшь, что надо делать. А теперь возвращайся к графине и никому не говори, куда я направился.
Слуга насупился, поскольку не одобрял моих импульсивных решений, но спорить не стал. Сосредоточенно кивнул и, пожелав удачи, отправился в сторону поместья Сен Клэр.
Я постоял пару минут, собираясь с мыслями. Удача не помешала бы, но рассчитывать приходилось на собственные силы. Сделав глубокий вдох через нос, я опустил веки и раскрыл сознание, выпуская зверя.
Странное чувство, когда ты — всё ещё ты и в то же время уже не совсем.
У вас общие инстинкты, желания, цели, но разнятся мысли и подходы.
Там, где я боролся бы с мандражом или торговался с совестью, альтер эго без усилий обходило охрану, сливаясь с тенями, запоминая маршруты и посты, лавировало
