не подвластна никому, кроме нас. Я узнаю каждое движение его бедер, позволяющих члену вторгаться в мой рот, и то, как мое собственное тело готово взорваться от одной только мысли о его тотальном господстве.
Глаза слезятся, он ненадолго отступает, давая мне сделать вдох, глядя, как слюна и слезы катятся по лицу, превращая меня в жалкое месиво под его натиском. Мои пальцы скользят вниз, чтобы снять пульсирующую боль и облегчить нарастающее желание, и по выражению лица Уэйда я вижу, что он позволяет мне лишь в этот раз. Я помню его угрозу, сказанную как будто во сне тем же пугающе спокойным тоном: «Только я могу ласкать тебя пальцами, запомни». И я, похоже, выудила этот образ откуда-то из чертогов памяти.
Облегчение от осознания, что все это уже было с нами, переходит границы безусловной радости, вместе с ним меня затягивает в воронку эйфории и глубочайшего доверия. Тело расслабляется настолько, что боль в коленях становится никчемной, член Уэйда упирается в заднюю стенку моего горла, пульсируя и набухая еще больше. Потоки густой спермы ударяют в рот, заставляя меня одновременно задыхаться и кончать от собственных пальцев.
– Вот так, малышка, глотай все до последней капли, – приговаривает он, ослабляя давление на мой затылок и поглаживая волосы рукой. Его толчки замедляются, я почти готова рухнуть на мраморный пол, покрытый его кровью, стеклом и моим возбуждением, но руки Уэйда подхватывают меня, поднимая. Зрение затуманивается, чувствую, как легкие поцелуи касаются волос, моя щека прижимается к его покрытой потом груди. Льется вода, смывая все признаки нашей недавней близости, я разочарованно возмущаюсь, слыша тихий смешок, когда Уэйд помогает мне принять душ, а потом проваливаюсь в темноту, едва голова касается атласной подушки.
– Спи, моя маленькая предательница, – звучит как будто во сне, но так близко.
* * *
– Не думаю, что это хорошая идея, – с недоверием смотрю на свое отражение на поверхности блестящего черного байка, как будто он может переехать меня, даже не будучи заведенным. Уэйд на его фоне смотрится просто великолепно, вся эта мощь мотоцикла и подтянутого мужского тела соединяются в единое целое и выглядят даже более устрашающе.
– Всего одна короткая поездка, давай! – настаивает он. Если только это не грандиозный план по принципу «клин клином», понятия не имею, для чего это все. Я паникую не из-за вероятности новой аварии, а в основном потому, что не помню, как взобраться на такую махину, не выглядя при этом неуклюжей.
– А не лучше ли воспользоваться машиной? Мы могли бы вызвать такси…
– В следующий раз возьмем внедорожник, залезай! – непреклонно и почти нервно говорит Уэйд. Я начинаю думать, что все это похоже на какой-то тест, который он придумал, чтобы что-то проверить.
– Ладно, я могу с этим справиться… – бормочу себе под нос, вскарабкиваясь на сиденье позади него, слыша в ответ что-то вроде «ну еще бы». – Твоя поддержка просто блеск, спасибо! – обиженно заявляю.
Рука Уэйда оказывается у него за спиной, и, даже не повернув головы, одним ловким движением он подхватывает мою ягодицу, помогая усесться на место. Ощущаю близость его тела и некоторую неловкость после вчерашней ночи, потому что стоило открыть глаза, как я обнаружила себя лежащей под простынями в гордом и голом одиночестве.
А потом он ворвался в дом как чертов ураган, заявив, что мы едем на прогулку, просто ни с того ни с сего выхватив у меня из рук книгу и приказав одеться во что-нибудь удобное. Я даже не успела переварить последние сутки, не говоря уже о смене его настроения.
Мотоцикл под нами оживает, и вибрация проносится по всему телу, я неосознанно хватаюсь за талию Уэйда, обвивая его торс обеими руками, и придвигаюсь ближе, боясь упасть, когда начнется движение. Мне кажется, что он издает глубокий смешок, мотоцикл срывается с места почти молниеносно, я громко визжу, всем телом прижимаясь к мужчине, который как ни в чем не бывало рассекает поток машин.
– Просто повторяй за мной, наклоняй корпус, когда войдем в поворот, – кричит он, слегка повернув голову.
– Смотри на дорогу! Ради бога, смотри на дорогу! – воплю в ответ, не понимая, куда я, черт возьми, должна наклоняться. От притока адреналина кружится голова, и кровь стучит в ушах, почти перекрывая шум проносящихся мимо автомобилей. Уэйд похлопывает меня по бедру, говоря:
– Приготовься, левый поворот, – а затем весь его корпус делает наклон вместе с мотоциклом, я смотрю, как асфальт медленно приближается, когда мое тело инстинктивно следует за Уэйдом. Если протяну руку, ее размажет о серое дорожное покрытие, но байк уже выравнивается, и мы снова несемся, обгоняя ветер.
На меня находит приступ истерики, вдруг начинаю громко и неудержимо смеяться, закрыв глаза, слезы катятся по щекам, не знаю, от смеха или от страха, но в какой-то момент поездки приходит небывалая легкость, и вот я уже не хочу, чтобы все это заканчивалось. Слышу, как Уэйд говорит, что я сумасшедшая, но он сам виноват в спонтанном всплеске безумия. А когда мотоцикл замедляет ход, останавливаясь, и мы оказываемся на пустынной части берега Массачусетского озера, я сбрасываю шлем на землю, устремляя глаза в небо. Вот так свобода, просачиваясь в мои внутренности, окрыляет, все в мире кажется возможным, я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Уэйда, буквально каждой клеточкой ощущая, что ждала такого момента долгое время. Пусть я многого не помню, но мой разум дает подсказки, одна из них прямо передо мной, и, ведомая адреналином, первая спешу к нему, практически запрыгивая верхом.
Мои губы обрушиваются на его рот, пока Уэйд, удерживая меня в вертикальном положении, прижимает нас к байку. Кажется, я начинаю понимать, как именно это работает. Каким-то образом мы связаны друг с другом энергетически, и чем теснее эта связь, тем дальше отступает тьма.
– Мне нужно, чтобы ты был внутри. Прямо сейчас, – выдыхаю я в его рот, всем своим существом ощущая, что так и должно быть. Это не проблески воспоминаний, а какая-то неосязаемая гармония происходящего, которая управляет моим сознанием.
– Я уже давно внутри, малышка, – загадочно произносит он, расстегивая джинсы и помогая спустить мои до щиколоток. – Прямо в твоих венах.
Не знаю, повлияла ли на меня поездка или сам Уэйд вызывает непреодолимое желание прикасаться к нему везде, но стеснение и подозрительность отступают в сторону, как только его член оказывается внутри меня, растягивая до предела. Это не нежный секс двух любящих партнеров, но в том и магия – я могу полностью отдаться происходящему, не переживая о том, что он подумает.
