инстаграммной красотки и длинные, подкрашенные розовым осветленные волосы — но Тим мгновенно узнал ее по невероятной, почти неестественной свободе движений. Парень в кепке не сводил с нее глаз — как, впрочем, и все окружающие. Лицо Мьюз не менялось — вероятно, сейчас она была сосредоточена только на парне — но ее танца хватало, чтобы привлечь всеобщее внимание.
Тим стоял в нескольких шагах от нее, даже не пытаясь двигаться в такт музыке. Он в упор смотрел на Мьюз, но совсем не так, как все остальные вокруг. Они были увлечены ею; ему нужно было привлечь ее внимание.
Мьюз продолжала танцевать, не обращая внимания ни на кого вокруг.
— Мьюз, — позвал Тим — совсем негромко, но она тут же замерла и обернулась к нему. Ее глаза — настоящие, зеленые глаза Мьюз — расширились от удивления, а затем злобно сощурились. Она повернулась к парню в кепке, сверкнув улыбкой и тряхнув розовыми локонами, наклонилась к его уху и что-то сказала ему. Парень кивнул и тут же ушел с танцпола. Мьюз — зеленоглазая, рыжая и злая — подошла к Тиму и прошипела, легко перекрывая грохот музыки:
— Я занята! Что ты здесь делаешь? И почему ты весь мокрый?
— Марша только что пыталась меня утопить, — ответил Тим, даже не пытаясь повышать голос.
— Что⁈
Он знал, что она все расслышала.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он.
Мьюз закусила губу, раздумывая.
— Дай мне десять минут, — сказала она наконец.
— Мьюз, у нас нет времени на… — начал Тим.
— Хорошо, семь! — раздраженно перебила она его и пробормотала: — Не могу же я оставить его ждать меня в туалете…
И с видом учительницы, которой пришлось выйти на замену в свое единственное окно в расписании, она поспешно покинула танцпол.
Тим вздохнул и отошел к бару, где было чуть тише. Он подумал о том, чтобы взять себе что-нибудь выпить, но вспомнил, что его кошелек остался дома. И Тим совсем не был уверен, что находится сейчас в Штатах.
Он прислонился к толстой, обитой неоново-синим металлом колонне неподалеку от бара и принялся наблюдать за барменом. Тиму всегда было любопытно, как ощущают себя те, кто работает в атмосфере вечного веселья. Официанты в дорогих ресторанах, музыканты на вечеринках, комедианты на свадьбах — люди, для которых событие стало рутиной, а радость — рабочей обязанностью — что они чувствовали, глядя на беззаботные лица вокруг? Что было для них отдыхом и развлечением? Искали ли они тишину, освобождаясь от обязательного шума, или, наоборот, становились его вечными заложниками?
Мьюз вернулась спустя десять проданных коктейлей и пять шотов.
— Так, — выдохнула она, поправляя кислотно-зеленое платье — настолько короткое, что поправлять его, в общем-то, было бессмысленно. — Пойдем отсюда. Здесь, пожалуй, не лучшее место для разговора.
— Неужели, — не удержался Тим.
Мьюз фыркнула, взяла его за руку и повела его к выходу.
На улице было темно, холодно и сыро. Длинная очередь из очень легко одетых девушек и нескольких нормально одетых парней пританцовывала под приглушенные звуки музыки. Вышибала невозмутимо стоял у двери, игнорируя их. Мьюз прошла мимо очереди, завернула за угол и остановилась. Тим едва различал ее в темноте.
— Рассказывай, — велела Мьюз. — Почему Марша хотела тебя убить?
Тим поморщился. На этот вопрос было не так просто ответить.
— Какое сегодня число? — спросил он.
— Понятия не имею, — ответила Мьюз безразлично.
— Ты не могла бы посмотреть? У тебя ведь есть телефон.
— А у тебя нет? — удивилась она. — Или его утопила Марша?
— У меня его нет. Мьюз, пожалуйста. Это важно.
Она прищурилась, но залезла в микро-сумочку, висевшую у нее на плече на тонкой цепочке, и достала из нее свой телефон. Включенный экран подсветил ее уродливо-красивое лицо.
— Пятнадцатое марта.
Тим невольно выдохнул. Месяц. Прошел месяц с тех пор, как он поссорился с Иденом.
С тех пор, как он последний раз видел Энн.
Все что угодно могло произойти за месяц.
— Почему это так важно? — спросила Мьюз, пристально глядя на него. — И почему ты не знаешь, какое сегодня число?
Тим вздохнул.
— Ты обещаешь не убивать меня, если я расскажу?
Она прищурилась.
— Нет. Но я уже заинтригована.
— Когда ты последний раз общалась с Иденом?
— Я не видела его с турнира у Бенедикта.
Тим нахмурился.
— И ты не хотела узнать за все это время, как у него дела?
Мьюз скривилась.
— Я что ему, нянька? Достаточно того, что он сам дергает меня, когда ему вздумается. — Она вздохнула. — И ты теперь тоже, видимо.
— Прости. Но мне нужно было рассказать кому-то о том, что со мной произошло. Мне кажется, это важно. И связано с идеями, которые украли из дома Идена.
— И почему ты хочешь рассказать это мне, а не ему? — спросила Мьюз, внимательно глядя на Тима.
Тим поежился — на свежем воздухе было холодно стоять в мокрой одежде.
— Потому что мы с ним поссорились.
Некоторое время Мьюз молчала. А потом она сказала без тени обычной насмешки в голосе:
— Рассказывай, Тим. С самого начала.
Он глубоко вздохнул — и рассказал ей все.
— Пожалуй, тебя все-таки следует убить, — сухо заметила Мьюз, когда Тим закончил свой рассказ.
— Если ты считаешь, что это поможет делу, то я даже почти не против, — кисло заметил Тим. В пересказе его история звучала еще хуже, чем казалась ему раньше.
— К сожалению, нет, — проворчала Мьюз. — Значит, ты считаешь, что идея насилия распространилась на всю Ноосферу? А тебя специально заманили в ловушку, чтобы отвлечь твое внимание от этого?
Тим кивнул.
— Идем, — коротко велела Мьюз, снова беря его за руку.
— К Идену? — спросил Тим с легкой надеждой в голосе.
— Тим, — укоризненно покачала головой Мьюз. — Идена невозможно найти, если он не хочет, чтобы его нашли. К тому же я не уверена, что сейчас нам нужен он.
— Куда тогда мы идем?
— К Ди.
Тим вздрогнул. Он совсем не хотел сейчас оказаться под ледяным норвежским ветром.
— Может, я сначала переоденусь? — неуверенно спросил он.
— Нет времени, — отрезала Мьюз и потянула его куда-то в темноту.
— Мы разве не пойдем через
