в отдаленных уголках дворца. Она не пошла его искать.
Когда он вернулся, она улыбнулась ему, как обычно.
— Здравствуй, любимый, — пропела она, подходя к нему и обвивая тонкие руки вокруг его шеи.
Тим был так изумлен, что не успел ее отстранить, как часто делал в последнее время. Она поцеловала его. Поцелуй был сладким, чувственным, легким, но постепенно становящимся глубже, настойчивее, откровеннее…
Тим пришел в себя и мягко отстранился.
— Что ты делала, пока меня не было? — спросил он.
— Ждала тебя, любовь моя, — прошептала она, касаясь губами его уха.
Тим решительно взял ее за плечи и отступил на шаг.
— Но ты чем-то занималась все это время? — спросил он, внимательно глядя ей в глаза.
Она улыбнулась и кивнула:
— Я скучала по тебе.
Тим уставился на нее.
— И все?
Красивое личико немного нахмурилось.
— Я не понимаю вопроса.
— Что ты делаешь, пока меня нет?
— Жду тебя, любимый.
— Но это не занятие! — не выдержал Тим. Абигейл вздрогнула.
— Это и есть мое занятие, — сказала она. — Когда ты здесь, я люблю тебя. Когда тебя нет рядом, я жду тебя.
— Но это же… ужасно, — пробормотал Тим. — Получается, в твоей жизни нет никакого смысла?
— Почему? — удивилась она. — Ты и есть мой смысл.
Тиму стало холодно.
— Ты хочешь сказать, что существуешь только для того, чтобы любить меня? — спросил он тихо.
— Конечно, любимый, — улыбнулась она.
— И сделаешь все, о чем я попрошу?
Она кивнула, по-прежнему улыбаясь.
Тим почувствовал, что его бьет дрожь. Но он должен был проверить.
— Встань на колени, — приказал он.
Она опустилась на колени — легко, радостно, как будто ничто не могло доставить ей большего удовольствия. Ее ясные глаза доверчиво смотрели на него снизу вверх.
И на одно страшное мгновение Тиму захотелось ее ударить. Просто чтобы посмотреть, что будет.
Он вздрогнул, задохнулся от ужаса и отвращения — и шагнул в реальность.
Тим упал на колени на полу в своей гостиной, согнулся пополам и прижался лбом к пыльному паркету. Ему хотелось перестать существовать, исчезнуть, превратиться в грязную лужу и утечь в щели между досок. Его не должно было быть. Он был отвратителен самому себе — и, по-видимому, опасен для окружающих.
В квартире было темно — в Бостоне наступила ночь. Тим заставил себя поднять голову и посмотреть на электронные часы на микроволновке. Они показывали два часа. Огромным усилием воли Тим заставил себя разогнуться и подняться на ноги.
Он должен вернуться к Абигейл и извиниться перед ней. Не важно, что она не чувствовала обиды — он не имел права так с ней поступать. Он должен объяснить ей, что она не должна его любить, что это не может быть смыслом ее жизни. Он должен попытаться исправить то, что он натворил.
Когда Тим вновь появился в покоях во дворце, Абигейл все еще стояла на коленях. Отвращение снова шевельнулось внутри — но на этот раз Тим подавил его. Отвратителен был он, и совершенно независимо от того, что делала Абигейл.
Он подошел к ней, взял ее за руки и осторожно поднял.
— Что случилось, любовь моя? — спросила она — без тени недовольства, лишь с легким любопытством.
— Я совершил ужасную ошибку, Абигейл, — тихо сказал Тим. Ее глаза расширились, и внезапно она показалась ему очень хрупкой. Ранимой. Тень былой нежности вернулась, заставив его сердце биться быстрее.
Что плохого в том, что она его любит, если она счастлива, что бы он ни делал?
Но могла ли она быть счастлива, если у нее не было выбора?
— Какую ошибку, любимый? — спросила Абигейл.
— Я приказал тебе любить меня. И это было очень неправильно.
— Почему? — удивилась она.
— Потому что любовь — это то, что нужно давать добровольно. А не потому, что кто-то велел тебе это делать.
— Но я люблю тебя не потому, что ты велел мне это делать, — возразила Абигейл. — Я сказала тебе еще раньше, в парке моего отца, что хочу дарить свою любовь только тебе.
— Но почему? Ты же вообще не знала меня тогда⁈
Абигейл пожала изящными плечиками.
— Меня создали, чтобы любить тебя.
Тим замер.
— Создали? — повторил он. — Что ты имеешь в виду?
— Изначально я была просто идеей самой идеальной девушки на свете. Но теперь я стала самой идеальной возлюбленной для тебя.
— Идеей⁈
— Ну да, — кивнула Абигейл, невинно взмахнув ресницами. — Я была заброшенной идеей, и ждала без дела, пока меня кто-нибудь решит использовать — но все считали, что я слишком… правильная. А потом меня забрали из того места, где я ждала, и отвели к Оберону, и сказали, что теперь я буду его дочерью, и буду жить с драконом…
Тим схватил ее за плечи.
— Кто⁈ — спросил он жестко. — Кто тебя забрал⁈
Абигейл сжалась под его взглядом.
— Я не помню… — прошептала она. — Они завязали мне глаза…
— Черт, — прошипел Тим. — Вот черт.
Он отпустил Абигейл и растерянно взъерошил волосы.
— Все в порядке, любовь моя? — спросила Абигейл.
— О нет, — прошептал Тим. — Все совсем не в порядке.
Все это время он был уверен, что она была персонажем. Что она подчинялась его власти Сказочника. А она была идеей. Заброшенной идеей, украденной из дома Идена.
Измененной драконом, который использовал чужие идеи.
Он не победил дракона — он попал прямо в его ловушку.
— Оставайся здесь, — велел Тим — одновременно понимая, что это бессмысленный приказ. Разумеется, она останется здесь и будет ждать его.
Она послушно села на краешек кровати. Мгновение Тим смотрел на нее, а потом подошел к ней и взял ее за руки.
— Абигейл, — сказал он, глядя ей в глаза. — Ты должна перестать меня любить. Потому что то, что тебе внушили — это не любовь. Это идея подчинения.
Она смотрела на него, широко распахнув глаза.
— Пожалуйста, — попросил Тим. — Постарайся это сделать.
Она улыбнулась.
— Хорошо, любовь моя.
Тим вздохнул, поцеловал ее в лоб — и отступил на шаг, возвращаясь в реальность. Нужно было спешить. Он и так потерял слишком много времени.
* * *
В квартире Тим
