и поехал к бабе Маше.
Моя начальница встретила меня на скрипучем крыльце, кутаясь от сильного ветра в старую, выцветшую шаль. Словно пытаясь защититься не столько от холода, сколько от ощущения угрозы, разлитой в воздухе, которую обычные люди и в обычной ситуации не замечают.
Тут же, на крыльце, как будто прилипшая к её юбке, стояла Вилена. Её глаза, обычно такие светлые и безмятежные, сегодня выражали тревогу.
Вилена, как и Мария Антоновна, была беспокойной, потерянной, однако она всё ещё по-детски доверяла мне.
— Ирина, нам с Вами нужно ехать, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Я хотел её поддержать, чтобы убедить, что со мной безопасно. — Врач ждёт. Мария Антоновна предупреждала?
Вилена кивнула и прошла со мной к машине.
Яркие фары моей «Буханка», припаркованной у покосившейся калитки, казались единственным маяком в сгущающейся темноте.
Я помог ей сесть, завёл машину и свернул от дома Марии Антоновны налево, чтобы создать ощущение, что я поеду в райцентр. Однако добравшись до западной части поселка, повернул на Краснопартизанскую, потому что направлялись мы в пустующий ДК.
Поездка до ДК «Октябрь» прошла в гнетущем молчании, прерываемом лишь скрипом подвески и приглушённым шумом ветра, который стремился раскачать кабину.
— А куда мы едем, Вадим?
— Нам надо заехать на склад, который мы превращаем в ДК. У меня есть одна идея, которая, если сработает, поможет вернуть Вам память.
Остановившись у ДК, я вышел и осмотрелся. Беспокойство, мандраж как перед экзаменом, одолевало и меня.Улица была пуста и лишь ветер гнал листву.
Мы вышли из машины, я поспешил открыть боковую дверь в ДК, включить свет и пропустить вперёд Вилену.
Свет от новых ламп ярко освещал помещение, однако непогода и темнота за окном создавали гнетущее впечатление.
Ветер дул, создавая жуткое и неуютное ощущение, которое ещё больше усилилось, когда я открыл основной вход — воротные створки. После того как я открыл парадных вход, запер боковой на висячий замок с надписью ХТЗ.
Вилена подошла к стойке с аппаратурой, осмотрелась и спросила:
— И зачем мы сюда приехали?
— Нужно, чтобы Вы спели. Помните слова хоть одной песни?
Девушка неопределённо пожала плечами.
— Давайте, Вы попробуете напеть мелодию, которая придёт Вам в голову, а я определю?
Она на некоторое время задумалась. Я молчал, чтобы не сбивать её с настроя.
Она прошлась среди инструментов, дотронулась до гитары и начала мурлыкать мелодию.
Я прислушался и, как мне кажется, смог определить эту песню по памяти.
Глава 20
Пес
Включив телефон, нашёл в Яндекс.Музыке минусовку песни «Аривидерчи» Земфиры и включил через колонку.
Вилена немного удивилась тому, что для включения музыки мне не нужны пластинки, кассеты и так далее… Затем её внимание быстро переключилось динамики, из которых лилась мелодия песни, которую она помнила, несмотря на амнезию.
Некоторые вещи сидят в нас настолько глубоко, что мы продолжаем помнить их после смерти.
Некоторое время Вилена стояла в задумчивости, а потом сняла микрофон со стойки и уверенным движением щёлкнула переключатель на нём, словно регулярно поёт на сцене.
Колонок было две, одна та, что я таскал к АБК и пугал сектантов, а вторая только для микрофона.
— Вороны-москвички меня разбудили. Промокшие спички надежду убили. Курить…
Её голос, чистый, звонкий, моментально заполнил пространство ДК.
— Значит, буду дольше жить. Значит, будем… Корабли в моей гавани жечь…
Старая песня Земфиры — многозначительная, полная символизма, тоски и желания жить, в её исполнении звучала иначе, не как в оригинале. Вилена словно переосмыслила слова, облекая их в какую-то собственную печаль, которая пробирала до костей, она пела высоко и проникновенно.
Она успела спеть первый куплет, а я порадоваться тому, что даже через тернии амнезии девушка смогла вспомнить слова песни. Значит, её личность не до конца стёрта магией или травматическим переходом, который с ней произошёл.
И тут, словно странное эхо её песни, послышался ответ.
В этом и был мой расчёт, что Пёс зовёт девушку, а услышав её голос, явится к ней.
Сначала — за рекой, слабый, едва различимый вой, далёкий и жуткий, словно кто-то тосковал по ушедшему, по потерянному.
Он звучал страшно, но далеко, а мы не склонны бояться того, что далеко. Мы не боимся эха ушедших войн или боевых действий, которые идут не в километре от дома. Мы смелые, когда смотрим на цунами, сносящий город в далёкой Японии или Индонезии. Мы смелые, когда наблюдаем авиакатастрофу через экран в кинотеатре. Это просто способ пощекотать нервы.
Но чем ближе и реальнее источник опасности, тем больше наш страх выжигает легкомыслие, равнодушие и напускную уверенность в себе.
Есть силы, способные снести вас с горизонта за несколько секунд. И от того, что вы считаете себя пупами Земли, сидя в интернете или когда разговариваете по телефону за защитой бетонных стен, вы не оказываетесь в безопасности.
Опасность всегда под вашими ногами, просто вы не знаете про источники опасности и в этом незнании — спасение от безумия и постоянного чувства страха.
Незнание и самонадеянность — защитная оболочка и сейчас с двух двоедушников (меня и Вилены) эту оболочку сдувало, как крышу с домиков Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа.
Вой раздался уже на границе Колдухина. Потом повторился ближе и ближе. Звуки были пронзительными, леденящими душу, полными первобытного гнева и отчаяния.
Вою вторил ветер.
Ветер и до этого дул, но сейчас он многократно усилился, налетел с такой силой, что двери ДК заскрипели, а пыль, подсохшая листва и листы старых газет из мусорного бака через дорогу закружились в диком, хаотичном танце.
Буря? Здесь? Сейчас?
Зная, что Пёс приближается, я попытался призвать туман, окутать здание, спрятать нас от посторонних глаз. Просто чтобы скрыть этот странный концерт от мира, от тех, кто не должен знать о магии.
И у меня получилось, но только в первый момент. Туман вышел из озера и накрыл одеялом эту часть Колдухина. Однако ветер был слишком силён, он рвал и развеивал клочья тумана, обнуляя мои попытки. Словно моя стихия была бессильна перед этой новой, враждебной силой.
Вой становился громче, ближе, он нарастал, словно поезд, который мчится вперёд, чтобы раздавить тех, кто окажется у него на пути.
И когда у меня уже возникло ощущение, что источник воя пройдёт мимо или не сможет войти в посёлок, когда на короткий момент наступила тишина, то сквозь бушующий ветер, скрип металла ворот и отчаянные звуки мелодии, которая всё
