меня слишком трудно, однако я старался для начала успокоиться.
Стихии Воздуха и Огня — лёгкие, они легко вспыхивают и легко остывают, а Вода и Земля… Нам труднее. Попробуйте успокоить землетрясение? А цунами?
Тем не менее и отчасти благодаря тому, что ни сама Василиса, ни Пёс не предпринимали враждебных действий, у меня получалось понемногу отойти от гнева.
— Тот, кто провёл ритуал, — продолжила Василиса, видя, что я готов её слушать, при этом её взгляд стал более сосредоточенным, — с точки зрения Пса, похитил душу, украл. Страж воспринял это именно так. И теперь, если у него хватит на это сил, он всё равно попытается вернуть её, забрать назад, вернуть овечку в стадо.
— Похитил… — прошептал я, и мозг начал лихорадочно встраивать новые факты в общую картину.
Ритуал. Обмен. Тамара. Вилена.
— Ты хочешь сказать, что ритуал провёл не Пёс?
Она отрицательно мотнула головой.
— То есть, он не злодей, — упорствовал я — А тот, кто пытается восстановить порядок, вернуть Вилену?
— Да, Вадим, — Василиса покачала головой, и в её глазах мелькнула усталость. — Его природа — это наказание и справедливость.
Я сделал резкий выдох. Мне не хотелось этого признавать, но её объяснения приводили меня к единственному выводу: я очень крупно ошибся.
— А если он только прикидывается пастухом и законником, а сам хитрый обманщик? — спросил я, словно из последних сил пытаясь защитить свою теорию о злодейской природе монстра.
— Псы не такие, он бы попросту не смог.
— Чёрт подери, Василиса Александровна! — я чувствовал, как сомнения продолжали разъедать мою уверенность. — Он не злой?
— Ну, не сказать, чтобы он особенно добренький. Но какая тебе разница, что у него за характер? Тебе что, дружить с ним? Работать?
— Не нагнетай, Василиса.
Она покачала головой, однако, решив, что я передумал убивать Пса, подошла к Вилене и стала проверять, как та себя чувствует.
Я смотрел на Пса. Он, тяжело дыша, приподнял голову, и я почувствовал его ментальное состояние. Не физическое, а мысль, пробившуюся через пелену боли и усталости.
«С какой целью ты явился, Пёс?» - обратился я к нему мысленно.
«Я здесь, чтобы вернуть её, — прозвучало в моей голове, будто эхо из пустоты. — Я же говорил… Это моя цель. Вернуть Вилену туда, где она должна находиться. Таков долг, таков порядок вещей».
— Вернуть её? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил я. — Отдать её Псу? Отдать эту девушку, слабую, беззащитную, которая даже не помнит, кем была?
— Это естественный ход вещей, — пожала плечами Василиса. — Мёртвые должны находиться в мире мёртвых.
— А что тогда с Тамарой? Ведь если Вилена действительно была её заменой, её возвращение обратно в мир мёртвых само по себе не вернёт Тамару. Что, если Тамара навсегда застрянет между двумя мирами и останется живой лишь формально, пребывая в мире Навь? Разве это не равносильно смерти? Такая ситуация несправедлива по отношению к обоим девушкам. Вы меня простите, Василиса и Пёс, но я так не хочу.
В это время за пределами ДК творился форменный паноптикум. Ветер завывал, не ослабевая, причём я не мог понять причин для такого апокалипсиса.
Моё тело ныло, каждая клеточка отзывалась жгучей болью от столкновения с огнём Пса. Моя растаманская причёска, та самая, над которой стебались чуть ли не все жители Колдухина, постепенно приучаемые к мысли, что да, внешность почтальона бывает и такой — обратилась в оплавленные, слипшиеся пряди. Сейчас они источали едва уловимый, но стойкий запах палёного, словно я был рождественским кабанчиком, попавшим под действие газовой горелки.
Рядом со мной, бледная, но серьёзная и в то же время самая разумная из всех, стояла Василиса.
Чёрный Пёс, обитатель Нави очень по-собачьи сел, подтянул к себе лапы и стал вылизываться.
При свете люстр и без своих фирменных огоньков монстр уже не казался таким опасным, как в момент нападения. Просто здоровенная короткошёрстная собака. Мокрая и слегка побитая.
В этот момент боковым зрениям я увидел неладное. Как навесной замок с надписью ХТЗ, который я собственноручно запер некоторое время назад, со звоном раскрывается и глухо падает на пол, а дверь резко распахнувшись, бьёт в стену.
В проёме двери, в свете люстр ДК, появился Юрий. Инвестор, предприниматель и просто надоедливый человек.
Он был как всегда улыбающимся, спокойным и держался самоуверенно.
Его лицо, будто выпеченное из свежего теста, украшала спокойная, почти блаженная улыбка, которая совершенно не вязалась с хаосом вокруг.
Несмотря на то, что он шёл в ДК со стороны бури, выглядел так, словно она его никак не тронула. Он вплыл в помещение, двигаясь при этом с невозмутимой уверенностью. Его шаги были размеренными, будто он шёл по парковой аллее, а не по разгромленному ДК.
— Вадим… Василиса… — его голос, тихий и спокойный, прозвучал как набат, пронзая шум ветра. Он прошёл в середину зала, минуя нас, словно мы были лишь частью пейзажа, и направился прямиком к Вилене. Присев на корточки, он нежно, почти благоговейно, коснулся её волос.
Даже в беспамятстве её тело, казалось, едва заметно откликнулось на это прикосновение.
Чёрный Пёс, этот потусторонний страж, тоже шевельнулся. Изначально он не проявил интереса к появившемуся Юрию, а вот то, что тот тронул «объект», его явно нервировало.
Прежде чем я попросил Юрия покинуть нашу тесную компанию или как минимум пояснить, какого чёрта он тут делает, наш поселковый инвестор достал из кармана куртки кнут.
Ну, как кнут… Нечто, сплетённое из иссиня-чёрных нитей и светящихся светом бледным, как Луна, полосок.
Юрий уверенным жестом взмахнул кнутом, издал щелчок, и получившийся звук ударил по ушам, заставил содрогнуться стены. Он проник в каждую мою клетку, как физический удар. В это же время Пёс, который попытался встать на лапы, с жалобным стоном рухнул на бок и несколько раз дёрнулся, как от удара током.
Через мгновение я почувствовал не только боль, а абсолютную беспомощность, будто неведомая сила удесятерила гравитацию и превратила воздух в свинец.
Моя собственная магия воды, как и моя связь с Мегалитом, прекратилась. Я бессильно упал на пол и когда попробовал встать, тут же понял, что тело меня совершенно не слушается.
Василиса, тоже поражённая щелчком, вскрикнула и рухнула рядом.
Юрий стоял рядом. Он так и не перестал улыбаться, но в его глазах горела холодная злость. Несмотря на улыбку, он смотрел на нас с
