выражением брезгливости.
— Дорогие мои, хочу задать один важный вопрос… Вы не охренели⁈ Вы зачем заманили сюда мою возлюбленную и притащили Пса? Что тут вообще происходит? — сказал он, как декан, ругающий курящих в туалете студентов. — Кто дал вам право рассуждать об отправке её в мир мёртвых?
Я понял, что не в состоянии ответить, мой язык, как и остальное тело, не слушался меня.
— С другой стороны, меня порадовало, что вы, Вадим, не отдали её Псу, это похвально, похвально… И всё же вы двое, жалкие двоедушные ублюдки, лгали мне, скрывая мою возлюбленную! Это преступление. Это прямо плохо. И вы понесёте за это наказание.
Глядя на нас, Юрий взмахнул кнутом, и воздух вокруг шнура заискрился.
— Это, — его взгляд упал на кнут, — артефакт. Кнут-самобой. Он выбивает дурь даже из магических существ и двоедушников. Лишает сил на пять минут. Кем бы ты ни был. Пяти минут мне хватит. Если мне понадобится дополнительное время, я просто щёлкну снова. И ещё. И ещё. До тех пор, пока вы, жалкие твари, смевшие скрывать от меня мою Вивьен, не сдохните. И вы не сможете меня остановить.
Он нажал на свои часы на руке и огляделся, наслаждаясь нашим беспомощным состоянием.
— И потом, что за безумно глупая идея, возвращать Тамару за счёт Вивьен? Вы действительно считаете, что ваша Тамара такая добренькая и стоит хорошего слова? Заслуживает спасения? Ну, так я вам как дважды два докажу, что это не так!
Мы с Василисой никак не могли его перебить, так что никто не мешал ему разглагольствовать.
Он некоторое время молчал, собираясь с мыслями и заговорил голосом лектора, читающего лекцию.
— Тамара… Кикимора и тогда носила это имя, — начал он, его взгляд рассеянно блуждал, устремлённый куда-то в прошлое, в туманные дали памяти. — Хотя двоедушники имеют привычку менять имена, она этого не делала. Тамара дружила с Вивьен. Если точнее, то мы трое были друзьями. Сначала друзьями, потом коллегами. В какой-то момент Вивьен и я… мы стали чем-то большим. Мы полюбили друг друга. Всё было просто прекрасно. Это были девяностые, время возможностей. Мы занимались тем, что умели лучше всего — разводили лохов на деньги. Различные схемы, хитроумные методики, мошенничество, немного усиленные магическими штучками.
Он слабо улыбнулся, его коснулась ностальгия по былым временам.
Василиса с трудом шевельнулась. Тяжело дыша, она обратилась к Юрию:
— Я проверяла тебя. Ты не двоедушник!
Юрий рассмеялся:
— Даже так? Если уж на то пошло, господин помощник участкового, то да, я не двоедушник. Но я посвящённый и притом не простой. Мой род занимался магией сотни лет.
— Небось, чёрной? — с трудом спросила Василиса.
— Ой, да бросьте! — Юрий махнул рукой, отчего кнут в его руке едва не щёлкнул снова.
Я надеялся, что Василиса сможет его заболтать. Моя связь с Мегалитом восстановилась, но в остальном я оставался бессилен, как под сильнейшим наркозом, даже пальцем не мог пошевелить, только водил глазам.
Кстати, Пёс чувствовал себя не лучше.
— Цветовая дифференциация — это ведь расизм, не так ли? — громогласно ответил Юрий на вопрос о цвете своей магии. — Это как сейчас принято говорить — не толерантно. Мы — магически-альтернативно одарённые! Я унаследовал от прабабки книги старой магии. Баба Минодора говорила, что книги передаются по женской линии, но так уж вышло, что в нашем роду не случилось дочерей. Так что, я стал наследником. И, что немаловажно, у меня наследственный иммунитет ко многим видам магии двоедушников.
Он щёлкнул кнутом, меня пробило болью, как от удара током и всё же не так сильно, как в первый раз.
Наверное, Юрий прав, если долго фигачить кнутом, мало не покажется. И всё же в этот раз моя связь с Мегалитом восстановилась быстро, почти сразу же.
Глава 22
Барсучье
— Мы жили в Казани, — продолжил Юрий, нажав на свои часы. Вероятно, так он отмечает время действия кнута. — Снимали огромный, солидный частный дом. Рассказывали всем, что мы таможенные брокеры. Вивьен прекрасно воздействовала на сознание людей, внушала им нужные мысли, играла их желаниями. Тамара тоже умела это делать, хоть и применяла чисто женские чары, действуя более грубыми методами. Мы были непобедимой командой. Но однажды… произошло нечто ужасное.
Его голос дрогнул.
— Тамара, всегда жадная до денег, соблазнила какого-то богатого папика, владельца бизнеса. Узнала комбинацию кода от его сейфа, пробралась в офис… Это были времена, когда наличные деньги предпочитали расчётным счетам. В сейфе оказалось полмиллиона долларов. Неслабо, да? Целое состояние. Мы уже планировали переезд, мечтали о Владивостоке, о новой жизни… Но этот бизнесмен… он оказался не просто богатым. Он был оборотнем. И магия кикиморы, которую применила Тамара, подействовала на него лишь частично. Он пришёл в себя, взбешённый, побежал в офис и обнаружил пропажу. Он позвал своих дружков-оборотней, и вместе они пошли по следу прямо к нашему особняку. И там… там была моя любимая. Там была Вивьен. О, как я жалел, что меня не было рядом… Тамара услышала, как они ломятся в дверь, и просто сбежала, бросив всех и всё. Оборотни ворвались. Вивьен, моя боевая, сильная девочка, она могла бы без труда победить любого обычного человека, но никак не нескольких оборотней. Она напала на них. Глупо… Когда они увидели свои деньги, а рядом с ними разъярённую Вивьен… оборотни сорвались с цепи. Они убили её, забрали деньги и ушли.
Юрий замолчал, в его глазах блеснули слёзы, но они тут же высохли, сменившись ледяной решимостью.
— Я потратил два года, чтобы выследить их, всех четверых оборотней. И отравить. Но месть не утолила моего одиночества. Я узнал о ритуале обмена. Древнем, запретном знании. Обмен одной души на другую. Тогда я попытался применить его к оборотням, однако мир Нави их не принял. Они просто умерли и всё. Оказалось, для такого ритуала нужен истинный виновник смерти. Тот, чьё действие напрямую привело к гибели. А истинная вина лежала на Тамаре. Она была причиной всего.
Его голос стал сдавленным, полным одержимости, слова сочились сквозь плотно сжатые зубы.
— Долгих восемнадцать лет заняло, чтобы найти её. Зная, что Тамара была одержима идеей найти колдун-камень, я обследовал пять известных мест, где могли быть такие артефакты. Ждал, следил. Но здесь, в этом забытом богом Колдухине, она оставила своё старое ремесло. Была просто женой, пусть и
