трое в штатском с оружием в руках окружили машину Самарова, велев ему выйти и положить руки на капот. Самаров без суеты выполнил приказы, заметив:
– Вы, господа, меня явно с кем-то перепутали. В заднем кармане брюк лежит моё удостоверение.
Полицейский в штатском достал удостоверение, развернул его и изменился в лице.
– Вы, что, американец? – промямлил он дрожащими губами. – Вы из ФБР?
– Там всё указано, – спокойно ответил Самаров, – и агентская бляха моя там же, в кармане.
Полицейский достал из бокового кармана пиджака фото Зверя, сравнил его с фото на удостоверении специального агента ФБР и, ещё больше конфузясь, спросил, указывая на фото Зверя:
– А кто этот господин?
– Тоже агент ФБР.
– А почему вы за рулём его машины?
– Потому что я его босс и могу ездить на любой машине своих агентов.
– Просим прощения, сэр, – сказал полицейский, возвращая Самарову удостоверение и бляху, – вышла досадная ошибка. Просим прощения. Вы можете ехать. И, если вас не затруднит, не рассказывайте об этом досадном казусе своему руководству.
Центр принял решение не дожидаться задержания Карновского, Устименко и оставшихся боевиков украинской оперативной разведгруппы, поэтому Коваль, Стовба, Березнюк с группой охраны ночью на быстроходном катере под флагом Мальты были отправлены из марины в Ларнаке в сторону Сирии.
Командир кипрского сторожевого катера, разглядев в бинокль приближавшееся к границе быстроходное судно, по радио приказал беглецу лечь в дрейф и приготовиться к досмотру. С катера ответили в том смысле, что нет времени, и пообещали после возвращения устроить капитану сторожевика и его команде отличный уикенд с жаренным на вертеле бычком и прекрасной домашней зиванией.
– Так это контрабандист Зекотта с Мальты! – весело сказал командиру катера его старший помощник, знавший всех контрабандистов Кипра. – Явно летит в Ливан или в Сирию за новой партией контрабандных сигарет. Бог с ним, пусть летит. Он слов на ветер не бросает. Будь готов, командир, в субботу к хорошей пьянке.
Спустя сутки военно-транспортным самолётом с аэродрома российской военно-воздушной базы Хмеймим в Сирии украинских диверсантов под конвоем отправили в Москву.
10
Около полуночи Самаров собрал свою группу, Грача и Спиро на заброшенном медеплавильном заводе.
– Слава богу, – удовлетворённо произнёс он, – Коваля и Березнюка взяли без приключений.
– Если не считать, что меня где-то срисовали на камеру, – усмехнулся Зверь.
– Да, это неприятно, – британцы и кипрские контрразведчики наведут справки у американцев и узнают, что мы с вами липовые агенты ФБР. Поэтому ждать больше не будем. Карновского возьмём утром. Как твой агент, готова? – спросил он Спиро, и когда тот утвердительно кивнул головой, продолжил: – Со мной пойдут Жук и Клык. Доставим его сюда. Спиро, попрошу тебя организовать переброску предателя под охраной Жука и Клыка в Сирию. Сможешь найти ещё один хороший катер?
– Постараюсь. Есть такой в рыбацкой марине в Зиги. Попробую уговорить хозяина. Но полной гарантии дать не могу.
– Во сколько это может обойтись?
– Не беспокойся, дружище, мы решим этот вопрос.
– Хорошо, держи меня в курсе. После пропажи Березнюка Елену Устименко наверняка станет охранять Курдюмов. Парень он опытный и опасный. Грач, посади ему на хвост самых проверенных людей.
– Они у меня все проверенные, – усмехнулся Грач.
– Это мы знаем и ценим. Кстати, ты до сих пор не отдал мне свои предложения для представления ребят к госнаградам.
– Времени не было. Сегодня подготовлю. А что с Грымом будем делать? Он, гад, каждые сутки меняет места ночёвки. Но мои ребята всё равно его ведут.
– Зверь, – сказал Самаров, – Грым на тебе. Ты его разрабатывал, знаешь его сильные стороны. Но будь осторожен, Грым – лютый зверюга.
– Зверь не сможет взять Грыма один, – заметил Грач. – Ты, Зверь, не обижайся, я знаю, ты парень не робкого десятка, но Грым обладает чудовищной физической силой и почти не восприимчив к болевым ощущениям, одинаково стреляет с обеих рук… Он дьявол во плоти. Я дам тебя трёх ребят.
– Спасибо, Грач, – Зверь протянул руку коллеге.
– Какие будут указания по Устименко? – спросил Грач.
Самаров закурил и на минуту задумался.
– Центр пока не разрешает её брать. Думаю, скоро прилетит в Лимассол кто-то из руководителей управления.
– Будут вербовать? – спросил Зверь.
– Возможно.
– Зря, она и нас продаст. Двум хозяевам служит, ей и третий не в усталость, – с горечью заметил Жук.
– Поживём – увидим, – ответил Самаров, – смотря какие пружинки и ниточки Центр использует.
– Слушай, Сёма, – сказал Грач, – хочешь – не хочешь, а Карновского я пойду с тобой брать. Мало ли что…
– Добро, – улыбаясь, ответил Самаров.
Устименко радостно встретила мужа.
– Боренька, слава господу, всё завершилось.
Она передала Карновскому платёжное поручение о перечислении денег и папку с документами на виллу. Пока супруг просматривал документы, Елена продолжала:
– Завтра поедем смотреть виллу, а послезавтра улетаем на Сардинию. Ты не представляешь, милый, как я рада, что все закончилось, и мы сможем начать новую жизнь без страха, без суеты и волнений. Может быть, ты голоден? Ах, да, я забыла, ты ведь поужинал. Давай выпьем вина, так хочется расслабиться.
– Согласен, нужно обмыть наш успех. Пойдём на балкон, я только налью себе виски со льдом.
Елена порезала лимон, дыню, выложила в вазу сливы и абрикосы, накрыла столик. Усевшись в кресло и сделав большой глоток виски, Карновский заговорил:
– Леночка, я сегодня нашёл домработницу в наш новый дом, молдаванку. Она работает няней у местных состоятельных киприотов, живёт в Лимассоле уже десять лет. Думаю, женщина порядочная, чистая, воспитанная.
Устименко с подозрением поглядела на мужа. В её голосе прозвучали нотки тревоги, недоверия и ревности:
– И где ты успел её подхватить?
– Фу, Леночка, что у тебя на уме? Что за тон? Я встретил её в банке, разговорились, она показалась мне вполне подходящей особой.
– Сколько ей лет? Красивая?
– Её тридцать шесть лет, вполне милая, но особой красотой не блещет. С тобой, моя хорошая, и сравнивать нельзя. У неё есть ребёнок. Вот увидишь, она тебе понравится, вы наверняка найдёте общий язык.
– А ты, как я погляжу, уже нашёл с ней общий язык. Со мной даже не посоветовался.
– Леночка, пустое всё это. О чём ты думаешь? Давай лучше поговорим о предстоящем отдыхе.
Устименко думала не об отдыхе. Её волновало будущее, как сложится их дальнейшая совместная жизнь. Она очень хотела ребёнка и ещё вполне могла родить. Карновский же к этому относился инфантильно, ему, похоже, хотелось просто наслаждаться беззаботной жизнью рантье, путешествовать, сидеть в ресторанах, купаться и загорать… Его равнодушие к желанию супруги обижало её.
Кроме того, она мечтала завершить
