вовсе закрыл глаза, будто общаясь с кем-то.
— Нет, среди моих братьев нет такого окраса, — вынес он вердикт, делая мелкий шаг в направлении Нэко и неуловимо молодея на глазах. — Но зачем тебе он, если есть я?
— Конечно, незачем, — обвила полукошка руками шею мужчины и потёрлась всем телом о него. Её губы приблизились к его, чтобы в следующее мгновение прошептать: — Я же могу рассчитывать на вашу помощь в случае появления подобного самозванца?
— Конечно, красавица! — последовал тут же ответ, смазанный страстным поцелуем. Но спустя пару секунд дракон всё же оторвался от сладких губ развратной богини: — Какого размера род он подмял под себя?
— Чуть меньше пятисот крестьян, один магически одарённый, — честно ответила Солнечная Нэко, вспоминая информацию, заявленную по роду Эсфес. — Но это моя территория… А мы с вами договаривались…
— Я помню, о чём мы договаривались… — дракон подхватил богиню под ягодицы и поднял воздух, позволяя обвить свой торс ногами. — Мы поможем!
Полукошка впилась в губы сообщника, мысленно хваля себя за то, что не упомянула, о формальном покровительстве незнакомого дракона ещё и роду Инари. За такой род дракониды могли и вцепиться, забыв о прошлых договорённостях. А так… Формально, Солнечная Нэко была честна. Род Эсфес сейчас действительно имел во владении один микроскопический островок, полтысячи крестьян и одну владеющую даром. Уничтожить его не составляло труда. Нечего чужакам делать на её земле.
Глава 22
Возвращались мы с планом действий, в котором принцу была отведена немаловажная роль.
— Андрей, а это не будет считаться предательством? — на всякий случай уточнил я. — Ты же один из принцев императорской крови, к вам совсем другие требования.
— Именно потому, что я — принц крови наш план и не является предательством, потому как итоговой целью несёт усиление империи и моего рода, в частности, — усмехнулся он. — Мы всё продумали с Софьей. Это, знаешь ли, весьма интересный опыт работать с человеком, имеющим такую способность, как и я, и успевающим за моим ходом мыслей. Да что там, — махнул он рукой, — тётка местами превосходила меня исключительно на опыте.
— А что с семейными делами решили? — я осторожно уточнил у него. Нет, само отсутствие Софьи с нами как бы намекало, но детали…
Принц нахмурился и какое-то время молчал.
— Понимаешь, я ведь предполагал нечто подобное. Не бывает, чтобы следов не осталось вовсе. Полное отсутствие улик мог обеспечить лишь бог. Но на покровителя пальцем не укажешь и ответа не потребуешь. И, скорее всего, дед знал обо всём и сознательно расплатился тёткой. Софью я тоже понимаю, после трёхсот лет такого существования добровольно возвращаться обратно в статус бессловесного товара… Нет уж, увольте! У тебя условия лучше, как минимум тем, что замуж она сможет выйти почти за кого угодно и детей родить. Ну а то, что ты её к работе пристроил… — принц улыбнулся, — тоже верно. Не будет от скуки маяться.
— Так-то я и тебя к работе пристроил, — хохотнул я.
— Пристраивать тоже можно по-разному, ты — приверженец взаимовыгодного сотрудничества, а отец… как бы помягче выразиться… даже с равными не всегда считается.
Мы разговаривали свободно. Было в этом своеобразное удовольствие. Ведь я настолько привык хранить тайны и следить за своими словами, что открыто мог поговорить разве что с Тильдой, Агафьей да Кираной. С Мангустовым да и с принцем Андреем полной откровенности пока не вышло. Да и представляю я, как бы Мангустов заявил, что дескать, Миша, я тут богом стал намедни, давай отметим. Так что некоторые личные тайны никто не отменял.
— По Ивану Григорьевичу, — вернулся к больной теме своей семьи принц, — я не думаю, что он просто так заявится и потребует себе корону на основании права силы и наличия личной армии. Отец его на месте в порошок сотрёт.
— Не сотрёт. Он уже вышел один раз сухим из воды при нападении на Кирану в Смоленских торговых рядах, ибо был абсолютно уверен в собственной правоте. Поверь, такие люди непрошибаемы. Он уверит себя в избранности и необходимости смены правителя исключительно ради пользы для народа.
— Всё равно, не верю! Чтобы ему задержаться на троне, это вообще не должно остаться претендентов, — возмутился Андрей, видимо, не питавший иллюзий в отношении кузена и его способностей.
— А вот здесь мы и подошли к краеугольному вопросу смены власти… А останутся ли иные кандидаты?
— Да ну нет! Он не посмеет!
— История уже знала примеры, когда в войнах родов вырезали целые семьи… — осторожно напомнил я Андрею про прецедент с первой семьёй Петра Алексеевича. — Найдут козла отпущения или подставят, а Иван Григорьевич, аки мститель за невинно убиенную императорскую семью взойдёт на престол.
Вот теперь принц принялся обсчитывать варианты.
— Теоретически, вероятность есть. Но зачем это Кречету?
— Более покорный и управляемый глава рода? — предложил я свой вариант.
Не говорить же Андрею, что искусственно выведенные эрги, скорее всего, нужны были Кречету для проникновения в Хмарёво и установления контроля над алтарём первостихий. На такую откровенность я не был готов.
— Этот глава рода империю к такому приведёт, что уж лучше Тигровых во главе страны поставить, чем этого…
— Не патриот ты своего семейства, однако…
— Патриот, и ещё какой. Но Ваня — самодур… А с тобой мы в коалиции именно потому, что не хотим рек крови и гражданской войны. Ресурсы у вас с отцом… не сравнить, но только клочок земли на болотах того не стоит.
— Дело ведь далеко не в земле, — вздохнул я.
— Мне-то можешь не говорить. У тебя ни тщеславия, ни жажды власти. Если хочешь знать, по натуре своей ты ближе ко мне. Исследователь. А приходится примерять на себя роль руководителя. Давай так, моя вера в нечто доброе и светлое в кузене всё ещё жива, но мешать тебе я не буду. Искренне надеюсь, что ты окажешься неправ.
Я не стал разбивать розовые очки принцу, но на всякий случай предупредил:
— В случае непредвиденных опасностей, с которыми вы сами или бравые парни Медведева не смогут справиться, просто позови меня.
— Это как? — не понял Андрей.
«Это так», — ответил я ему по кровной связи.
«***! — выругался принц, — так ты ещё
