он только что не сказал ни слова. — И хотя я знала, что это неправильно, я бросилась за ним. Он оказался очень быстрым. Но я была быстрее. Это был… инстинкт, полагаю. Или близкое к нему слово, которого нет в вашем языке. Я чувствовала потребность в погоне.
— Установились симбиотические отношения, — подал Алекс голос с другой стороны стола. — Как у паразитов. Она… — Он глянул на Арт.
— Всё в порядке, — успокоила та, протягивая руку и касаясь тыльной стороны его ладони. — Я знаю, как это звучит. Как нечто страшное.
Тот медленно кивнул.
— Она его инфицировала. Взяла под контроль. Ты когда-нибудь слышал о кордицепсе?
— Нет. — Нейту казалось, будто он парит.
— Это грибок, существующий в природе. Один его вид называется кордицепс однобокий. Он энтомопатоген. Заражает насекомых, изменяя их поведение.
— Сводит жуков с ума, — пояснила Арт, покрутив пальцем у виска и скосив глаза. Она сделала это так странно очаровательно, что Нейту захотелось завопить.
— Это близко к тому, чем является Арт. Являлась. За исключением того, что она не оказывает вредного воздействия на своего носителя, как это делает грибок. Она здесь не для того, чтобы вредить. Не для того, чтобы причинять боль.
— Мне не нравится кому-то вредить, — подтвердила она. — Я чувствую себя плохо, если причиняю боль. Мне просто было любопытно, вот и всё. Как и вам.
— О, — выдохнул Нейт с широко вытаращенными глазами. — Это… это здорово. Это просто… замечательно.
— Той ночью были замечены огни, — продолжил Алекс. — Над Циско-Гроув. Это всего в паре часов от Горы.
Арт поморщилась.
— Обсудим выбор наихудшего места для визита.
— Гора была в игре ещё до появления Арт. Базу создали в сороковых годах в конце Второй мировой войны. Её первоначальная цель состояла в том, чтобы изучать и совершенствовать биологическое оружие. У японцев имелся план по использованию чумы в качестве оружия против мирных жителей Сан-Диего в сентябре 1945 года. Но Япония сдалась раньше, поэтому задумка так и не реализовалась. Наши власти хотели стоять в первых рядах среди тех, кто разрабатывал подобное вооружение, чтобы их никогда нельзя было застать врасплох. Они надеялись, что, совершенствуя биооружие, смогут создать и лекарства. Задача была поставлена, и в 1943 году в Мэриленде открылась база под названием «Лаборатория Биологического Оружия Военных Сил США». — Алекс смотрел вниз на свои руки. — Гора была тайным местом. Ей позволялось делать всё, что и базе в Мэриленде, но без официального надзора. Они испытывали сибирскую язву в качестве оружия. Туляремию. Бруцеллез. Ку-лихорадку. Но всё изменилось 5 сентября 1964 года.
— Из-за Арт, — догадался Нейт, у него голова шла кругом.
— Странно, да? — сказала Арт, ковыряя пальцем трещину в столешнице. — Стоило только мне сюда прибыть, как сразу всё изменилось. Это почти лестно. Ну, если рассуждать в таком ключе.
— Орен Шредер служил в Горе, — резко заявил Алекс. — Из всех людей, которых только могла инфицировать, она выбрала именно того, которого не следовало.
Арт закатила глаза.
— Откуда, чёрт возьми, я должна была это знать? Не то чтобы он носил форму или нечто подобное. На нём была шапка-ушанка. Та не сигналила: «Пожалуйста, не захватывай надо мной контроль».
Нейт уставился на неё.
Она ему подмигнула.
— Гора выслала конвой, — произнёс Алекс. — Они нашли Орена. Тот не вёл себя… нормально.
— Я не знала, как заставить его ноги двигаться, — объяснила Арт, поморщившись. — Или руки. Или рот. Или что угодно, если начистоту. Ладно. Разве что кишечник, который был крайне неудобен. Я даже в толк не могла взять, как выбраться из его тела. Не тогда. Когда нас нашли, мы лежали на земле. Орен пускал слюни и издавал странные звуки, а я не могла разобраться, как заставить его прекратить. Они решили, что он подвергся нападению. Или заразился чем-то на базе. Так что они поместили его на карантин. И отправили нас обоих обратно в Гору.
— Только когда ему сделали позитронную томографию, они обнаружили её, — сообщил Алекс. — Она выглядела как призрак, застрявший внутри его тела. Внедрённый в его мозг. Щупальца в его сером веществе. Они не знали, что делать с этим. С ним. Или с тем, что видели. Решили, что это рак. Или инфекция. Но ничто в Горе не могло стать причиной того, что они лицезрели.
— Мне потребовалось два года, чтобы понять, как заставить его двигаться, — поделилась Арт. — А потом я начала говорить и…
— Они тебе поверили? — скептически спросил Нейт.
— Что? Нет, конечно нет. Это было бы просто смешно. Они думали, что с мозгом Питера что-то не так. Только когда я поджарила их оборудование в соседней комнате, они восприняли меня всерьёз. — Она рассмеялась. — Видел бы ты выражение их лиц. Оглядываясь назад, понимаю, что тогда было довольно забавно. Особенно, когда я начала говорить.
— Что ты сказала? — прошептал Нейт.
Она обратила лицо к небу.
— Я сказала им, что прибыла издалека. Что они не одни. Что Вселенная намного больше, чем кто-либо из них может представить. — Она вздохнула. — И что я готова вернуться домой. Если бы они просто сочли нужным меня отпустить, я бы уже была в пути, вот и всё.
— Они не отпустили, — сказал Алекс, сжав кулаки. — Ей поверили. Через некоторое время. Но не отпустили.
— Вопросы, — вздохнула Арт. — Так много вопросов. Как, и почему, и где, и что всё это значит? Они расспрашивали о том, сколько нас. Откуда я прибыла. Какие у нас планы. Настроены ли мы враждебно. Собирались ли мы захватить вашу планету и поработить человеческую расу. — Она надула щёки. — Отведи меня к своему главнокомандующему.
Нейт подумал, что звук, который он издал, был смехом, но тот больше походил на всхлип.
— И тесты. — Арт всплеснула руками. — Бесконечные тесты. Они тыкали, и кололи, и вставляли. Показывали мне фотографии воды, и огня, и земли. Людей, помогавших друг другу. Женщин в красивых платьях и мужчин в цилиндрах, идущих рука об руку по улице с улыбками на лицах. Атомного взрыва, вызывающего смерть и разрушение. Оружия, и заболеваний, и марширующих с поднятыми руками мужчин. Танцующих людей. Эта… я думаю, что эта фотография была моей любимой. Мне нравилось, когда я смотрела на танцующих людей. Это заставляло меня чувствовать счастье. — Она отвернулась. — Не думаю, что когда-либо до этого знала, каково испытывать счастье.
— У её вида нет… эмоций, — объяснил Алекс. — Не таких, как у нас. Тех чувств, что она начала распознавать в своём новом состоянии, её вид не понимает. И именно из-за Орена она начала их ощущать. Тот был носителем, а она паразитом, но вместо того, чтобы
