чтобы не начать оправдываться.
– Но вот вы оказались в Облачной Академии, и меня это заинтриговало, – между тем продолжал ректор. – Я изучил ваше личное дело, но мне этого показалось мало. Я не нашел там ответов, которые бы удовлетворили меня. Не знаю, сгубило ли меня мое любопытство или… спасло… – Подавленный вздох и удрученная усмешка. – Я решил притвориться студентом и пообщаться с вами в чужом облике.
– Втереться в доверие, – поправила я надтреснутым голосом.
Ректор пожал плечами:
– В тот момент я не думал в таком ключе.
– Значит, вы стали Данте…
Он кивнул:
– Магия многоликости – полезный навык, хоть и отнимает много сил. – Снова помолчал, словно обдумывая что-то, затем продолжил: – Данте… Остроумный, наглый, уверенный авантюрист… Да еще смазливый на лицо. Загадочный. Таких ведь любят девушки?
– Похоже, вам лучше знать, – хрипло отозвалась я. Слезы опять стали поступать к горлу.
– Оказалось, не лучше, – услышала в ответ. – Чем больше я говорил с вами, тем больше запутывался. Я снова стал следить за вами – и как ректор, и как Данте. Провоцировал вас. Пытался убедиться в своей правоте. Подтолкнул к побегу. Хотел посмотреть, как вы будете реагировать, действовать… Когда Эмили Брайн наконец даст слабину и проявит свою суть…
– Гнилого яблока от гнилой яблони?
Он проигнорировал мой выпад.
– Я не заметил, как сам втянулся в эту игру, – заговорил дальше. – И в какой момент она перестала быть таковой. Когда я стал забывать первоначальную причину…
Я замерла в ожидании его следующих слов.
– Когда начал замечать вашу улыбку. Шутить не для того, чтобы уязвить, а чтобы услышать ваш искренний смех. И смеяться в ответ на ваши шутки. Искать вас взглядом в толпе студентов. Желать следующей встречи. Когда перестал искать в вас несуществующие червоточины и выдуманные мною недостатки.
У меня перехватило дыхание, а сердце забилось чаще.
– Наверное, если бы я действительно был Данте, я бы помог вам сбежать. Но весь побег был ложью. Никто и нигде вас не ждал. Я вынужден был вас вернуть. Признаться, я до последнего думал, что вы не рискнете покинуть замок, передумаете в последний момент. Потом была призрачная змея… И логово орктикуса. Вы были на грани смерти, и я умирал вместе с вами. Когда вы чуть не погибли в том пожаре, я понял, что игру пора заканчивать. Уже тогда я смирился с осознанием, что не смогу вас иссушить. Вот только вы упорно продолжали искать встречи с Данте. – Он криво улыбнулся. – Пришлось устроить вам ее. В последний раз.
Вновь наступило молчание. Но в этот раз тишина затягивалась, казалось, ректор больше не собирался ничего говорить. Как и не спешил смотреть на меня.
Тогда заговорила я:
– Но брата моего вы иссушили.
Я сама боялась сейчас встречаться с ним взглядом. Меня разрывали такие противоречивые чувства, что я не знала, как вести себя, что делать, поэтому вернуться к теме иссушения в этот момент мне показалось, как ни странно, самым безопасным.
– Считаете, с ним я тоже ошибся? И он не разделяет стремления своего отца? Вы ведь сами говорили мне иное…
Я не знала ответа на эти вопросы. Воспоминания о подслушанных на гостевом ужине словах отца всколыхнули в душе болезненную муть.
– А Орвал? И Ирвинг? Это вы их иссушили? – спросила я.
– Нет! – возмущение в его голосе было столь искренним, что я сразу поверила.
Ректор наконец повернулся ко мне, и я увидела в его глазах целую бурю эмоций.
– Я и сам бы хотел знать, кто это делает, – произнес он уже более сдержанно. – Уверяю, я не имею к этому никакого отношения. Но всеми силами пытаюсь найти его.
– Иссушитель ищет иссушителя, – сорвалось с моих губ отстраненно-язвительное.
По лицу ректора прошла болезненная судорога, взгляд потух.
– Да, вот такая ирония…
Я потерла виски: голова раскалывалась от переполнявших эмоций.
– Вы узнали всю правду, что хотели, мисс Брайн? – его голос вновь звучал глухо. – Или остались еще вопросы?
– Нет. Не знаю, – выдохнула я и поднялась. – Я могу идти?
– Конечно. Вы ведь сами пришли. – Ректор развел руками и вымученно усмехнулся. – Только не забудьте игру.
Около стола мы оказались одновременно. И вместе молча стали собирать шарики в коробку. На миг наши руки соприкоснулись – и время точно замедлилось. Лишь сердце неслось куда-то вскачь, нарушая все законы вселенной. Наши взгляды встретились – и тут же разошлись. Ректор уже одним магическим движением отправил оставшиеся фишки по местам и закрыл крышку.
К двери я шла в тишине, которую нарушал лишь стук сердца в моей груди. Уже взявшись за ручку, я обернулась.
– Моего пламени нет в хранилище, – вырвалось у меня признание.
– Не волнуйтесь, оно у меня, – ответил ректор. Я заметила, что на его лицо вернулась маска тьмы. – После побега я не отдал его в хранилище.
– Это значит, что я теперь в полной вашей власти и вы в любой момент можете им воспользоваться?
– Это значит, что вы в полной безопасности, Эмили, и никто не сможет им воспользоваться. В том числе и я.
Глава 26
– С этого дня отменяются все отработки и наказания за пределами учебного и жилого крыла, – эти слова ректора были встречены довольным гулом студентов. В зале собраний, где мы сейчас все находились, сразу стало шумно.
Но ректор поднял руку – и все тотчас замолчали, а он продолжил:
– Это не значит, что наказаний вообще не будет. Наставникам на время чрезвычайного положения придется изыскивать иные способы для их осуществления. Далее. Запрещено выходить на улицу, кроме как на занятия, которые проводятся на арене. И в этом случае группу студентов от замка до арены и обратно будет сопровождать наставник Кроуэлл. Сейчас и в дальнейшем вы должны проявить бдительность и уделять особое внимание к своим мелким вещам. Как можно чаще проверяйте наличие своих пишущих принадлежностей, пуговиц, булавок, заколок и им подобных. Я уже говорил, что именно с помощью личных мелочей проводится ритуал иссушения. Если вы обнаружите пропажу, то незамедлительно сообщите своему куратору или напрямую мне. Это особенно касается старшекурсников, которые вернули себе пламя. Что касается тех, чье пламя находится на консервации… Хранилище усилено защитными заклинаниями, за ним ведется пристальное наблюдение. Опережая вопросы некоторых: нет, не проще вернуть вам пламя сейчас. Он по-прежнему останется в хранилище.
Ректор говорил что-то еще, но я уже едва различала слова. Смотрела на него и мыслями уносилась в его кабинет, где раз за разом прокручивала в воспоминаниях наш последний разговор. С того часа прошло
