ТУСОВАТЬСЯ
Spiral Tribe и движение красти-рейверов
Суббота, 23 мая 1992 года, одиннадцать вечера. Мы катим по проселочной дороге где-то в английском Уэст-Кантри, как вдруг аномально — можно даже сказать, подозрительно — плотный поток машин полностью останавливается. Кто-то впереди притормозил, чтобы справить нужду. И вдруг почти из каждой машины высыпают парни, чтобы последовать его примеру. Эту картину я не забуду никогда: высвеченные сиянием сотни фар, бесчисленные дуги мочи, бьющие в живую изгородь, насколько хватает глаз.
Часом ранее мы неслись по автомагистрали на мой первый загородный рейв Spiral Tribe. «Спирали» представляют собой гибрид рейв-сцены и субкультуры «красти» (crusties) — обитающих в сквотах анархо-хиппи-панков, получивших свое прозвище из-за свалявшихся дредов и постапокалиптических лохмотьев. На низшей ступени этой социальной лестницы стоят нищие бездельники, промышляющие попрошайничеством; на высшей — более предприимчивые персонажи, которые устраивают нелегальные вечеринки, торгуют наркотиками или мастерят поделки и шьют одежду на продажу.
У моих друзей есть связи в «Племени», и один из диджеев этого клана напросился к нам в машину. Он рассказывает нам о «doets» — новом появившемся в обороте наркотике, который, по его словам, представляет собой мощнейший коктейль из спида, ЛСД, экстази и кетамина, отправляющий потребителя в тридцатичасовой трип с потрясающими визуалами, чувак! Затем он ставит кассету с дебютным EP Spiral Tribe. Убойный трек «Doet» — это сокрушительная лавина шума, запускаемая детской считалочкой: «Если ты на рейве, а колес не достать / должно быть / тебя штырит / под кислотой» — и подстрекательским призывом: «Лови гребаный приход, чтоб аж яйца отвалились!!!» Это главный лозунг Spiral Tribe того лета. Дерзкий, грубый голос в «Doet» принадлежит MC Scallywag, чья хулиганская переделка песни The Kinks «You Really Got Me» («Экстази, оно реально меня зацепило... зацепило так, что я сам не знаю, что творю») стала хуком в треке Xenophobia «Rush in the House» — еще одном из тех «хардкор»-гимнов того лета.
Постепенно мы понимаем, что больше не одни: наша машина влилась в колонну, и затаенное предвкушение, чувство силы в единстве нарастает до предела, как и страх, что полиция сорвет рейв. Мы держм путь на Каслмортон-Коммон в Вустершире, неподалеку от границы с Уэльсом. В этом году здесь проходит Эйвонский бесплатный фестиваль (Avon Free Festival) — один из десятка или более летних фестивалей, на которые съезжаются «путешественники Нью-Эйдж» (New Age travellers), по сути своей — кочующие красти.
Путешествия как образ жизни зародились в начале семидесятых, когда караваны хиппи проводили лето, кочуя с места на место по маршруту бесплатных фестивалей, в число которых входили Rainbow Festival, Cantlin Stone, Ribblehead, Inglestone Common, Rough Tor, Magic Mushroom и Cinsbury Ring Free. Постепенно эти разношерстные осколки самобытной контркультуры выстроили неосредневековую экономику, завязанную на ремеслах, нетрадиционной медицине и развлечениях: здесь были свои жонглеры, акробаты, целители, торговцы едой, свечные мастера, продавцы одежды, татуировщики, пирсеры, ювелиры и торговцы наркотиками. Впервые «путешественники Нью-Эйдж» ворвались в общественное сознание в образе современного «народного дьявола» (folk-devil) в июне 1985 года благодаря Битве при Бинфилде. Полиция перекрыла дорогу колонне, направлявшейся на Бесплатный фестиваль в Стоунхендже (традиционное место празднования летнего солнцестояния), и устроила настоящий погром, круша машины и избивая дубинками как мужчин, так и женщин. Тогдашний министр внутренних дел Дуглас Херд назвал путешественников «средневековыми разбойниками», а премьер-министр Маргарет Тэтчер заявила: «Я буду только рада максимально усложнить жизнь этим караванам хиппи». Несмотря на гонения со стороны властей, движение путешественников не просто выжило, но и разрослось. Поскольку сквоттинг становился все менее доступным вариантом, а правительство ужесточило меры против получателей пособий, многие городские красти, устав от убожества оседлой жизни, выбрали кочевой быт. К концу восьмидесятых, по некоторым оценкам, число кочевников достигло сорока тысяч человек.
На рок-фестивале в Гластонбери в 1990 году красти и хиппи танцевали под хаус- и техно-саунд-системы вроде Club Dog и Tonka, в то время как за пределами фестивальной площадки назревал конфликт: путешественники (которых до этого пускали бесплатно) возмущались высокой стоимостью билетов и требовали выделить им бесплатный палаточный лагерь. В том же 1990 году рейверы, уставшие от коммерциализации и грабительских цен на вечеринках, начали съезжаться на бесплатные фестивали, где техно постепенно вытесняло прежнюю музыкальную основу хиппи — космический транс-рок в духе Hawkwind, Here and Now и Magic Mushroom Band. Стали появляться объединения саунд-систем, такие как DiY из Ноттингема, которые устраивали бесплатные вечеринки на заброшенных аэродромах или вершинах холмов, привлекая разношерстную толпу из городских рейверов и «воинов дорог» из числа красти.
Spiral Tribe начали кооперироваться с путешественниками летом 1991 года и быстро стали главными движущими силами сцены, завлекая тысячи городских рейверов на тусовки на заброшенных аэродромах и в карьерах; зачастую эти мероприятия совпадали по времени с традиционными бесплатными фестивалями. Постепенно «Спирали» — наряду с близкими по духу саунд-системами вроде Bedlam, Circus Warp, Techno Travellers, Armageddon, Adrenalin и Circus Normal — взрастили своеобразный симбиоз между обычной рейв-сценой и кочевниками-анархо-хиппи: «ардкор»-тусовщики выходного дня приносили с собой деньги, заработанные в обычном мире; путешественники же создавали атмосферу для полного отрыва. Поначалу возникали трения: некоторым путешественникам старшего поколения, привыкшим к фолку и эсид-року, не нравился жесткий новый техно-саундтрек. Неизбежно возникало и взаимное недоверие, обусловленное разницей в образе жизни, внешнем виде и мировоззрении: с одной стороны — путешественники с их дредами и выбритыми висками, куртками из мешковины, камуфляжем, мартенсами и обилием пирсинга; с другой — следящие за модой рейверы из среднего класса и пролетарии-«хардкорщики» в мешковатых штанах и футболках. Но когда они нащупали общие точки соприкосновения в наркотиках, танцах и желании дико оторваться за сущие копейки, путешественники и рейверы образовали то, что культуролог Лоуренс Гроссберг называет «аффективным альянсом»: аффектом в данном случае выступало пьянящее чувство свободы в сочетании с убеждением, что свобода не может быть бесплатной, если за нее приходится платить.
Мы еще не знаем этого, петляя по узким дорогам Уэст-Кантри, но Каслмортону суждено стать высшей точкой и абсолютным пиком этого союза красти и рейверов. Предыдущие вечеринки, устроенные Spiral Tribe, собирали от силы пять-шесть тысяч человек. Но когда мы добираемся до погруженного во тьму общинного выгона, быстро становится ясно, что масштаб происходящего превзошел все ожидания. Благодаря длинным выходным по случаю праздничного понедельника и исключительно хорошей погоде Каслмортон уверенно идет к тому, чтобы стать крупнейшим нелегальным рейвом в истории. Оценки числа собравшихся разнятся от двадцати до сорока тысяч человек.
Первое, что нас удивляет, — это отсутствие крупных сил полиции. Нам
