Эйтал, конечно, мог — и сделал. Потом пришлось ждать, когда от брата-императора всё-таки придёт ответ. Принц даже успел испугаться, не погиб ли тот. Даже начал прикидывать, как станет действовать дальше.
— Живой! — первое, что выкрикнул Ариавальд, увидев Эйтала. — Уцелел! Ты меня порадовал, мелкий!
— Ваше величество…
— Ну хватит, не в таких обстоятельствах и не при общении по закрытой линии, Тал, бес тебя побери! Как тебе удалось уцелеть? Впрочем, дай догадаюсь — верные бойцы?
— Да. У меня получилось так: Риам и Листер против солдат из остальных провинций. И я на энергоузле. Поэтому и продержались. И выиграли.
— Риам… — со злостью процедил император сквозь зубы. — Ещё и эти… Твари. Ничего, справимся. Мне нужно, чтоб ты оказался в Звене Циранои и там оставался, пока я не соберу армию, достаточную, чтоб дать генеральное сражение. Райнер со мной уже связался. Он действует на Севере, так что оттуда опасности можно не ожидать.
— А Ульрих?
— Тут сложнее. Пока не буду с тобой делиться подробностями, лишнее это. Отправляйся.
— А как же моя жена?
Ариавальд поморщился, как от горького.
— Пока забудь об этом. Некогда ею заниматься.
— Что-о?! Но мы же договорились, брат!
— Хватит! — рявкнул император и сузил глаза. Своего старшего брата Эйтал знал плохо, росли они раздельно, по сути познакомились уже взрослыми. Но этот взгляд был знакомым — прекрати выбешивать, иначе прилетит по физиономии когтистой лапой. Правитель, который и драком-то по-настоящему не был, обладал истинно драконьим характером: не терпел возражений в вопросах, которые считал действительно важными. И сейчас определённо решил для себя: невестку жалко, конечно, но интересы государства превыше всего. — Сейчас мы будем решать первоочередную задачу. Когда дойдёт очередь до твоей проблемы, тогда и займёмся ею.
— Но у нас уже была договорённость с Кристальным принцем! — трепыхнулся Эйтал из последних сил.
— Мне вполне ясно дали понять, что ни один из представителей королевской семьи Высокогорья не станет рисковать своей женщиной ради тебя и твоей жены. Ты удивлён? Я бы тоже не отпустил свою супругу в самый центр гражданской войны!
Принц скрипнул зубами. Резонно. Вот только как с этим смириться?
— Она ведь умрёт, пока мы тут будем разгребать. Её попросту замучают.
— Брат, я вполне понимаю твои чувства. Но таковы обстоятельства. Что я могу сказать: исполняй свой долг. Ничего другого ни одному из нас не остаётся.
— Отпусти меня, по крайней мере, побеседовать с женой Кристального принца! Я всё налажу и отправлюсь. Прошу!
— Нет. Ты мне нужен здесь. Магия должна постоянно находиться под твоим контролем. Крепись и действуй.
Связь прервалась. От облегчения, что здесь, в зале башни он остался совершенно один, и никто его не увидит, Эйтал упал на колени в полном отчаянии, чувствуя, как выворачивает его душу, как глаза слепнут от душевной боли, равной которой он не испытывал никогда. Если б можно было хотя бы заплакать… Но он не привык таким способом выплёскивать своё страдание.
Мысль о том, что где-то там его Лара страдает, мучается, стонет в отчаянии, моля о спасении, а он даже шага в её направлении сделать не может, была просто невыносима. До боли захотелось вцепиться зубами в собственные запястья и растерзать вены — только б избавиться от болезненной тяготы, только б погрузиться в бесчувствие, на пороге которой ты никому уже ничего не должен. Но это была низменная слабость, нельзя даже думать о таком. Он обязан жить и действовать, думать, как можно спасти свою жену, а если не удастся — принять в полной мере всё то наказание, которое ему отмерит судьба.
Лара… Небо Всевеликое, только б ты продержалась до мига, когда удастся добраться до тебя, спасти, привезти в безопасное место. А уж тогда, если пожелаешь, можешь негодовать, и бросаться обвинениями, и требовать мести — всё что угодно! Только б ты была жива.
С болезненным стоном Эйтал прижал ладони к лицу. Раньше он и подумать не мог, что станет так мучительно переживать возможные муки жены-иномирянки. А сейчас не представлял, как можно иначе. Пусть в будущем она нанесёт ему удар в спину — даже, глядишь, заведёт постоянного любовника… Но пока-то причин упрекать её не было. Что ж он за человек такой, если готов был отвернуться от супруги, которой клялся в верности и заботе о ней!
Медленно переводя дух после бешеной вспышки, он торопливо обдумывал следующие свои шаги. Сердце требовало немедленно, вот прямо сейчас отправляться на поиски и спасение супруги, и никак иначе. Но чувство долга ставило на пути этого стремления непреодолимый барьер. Брат прав. Он, Эйтал, обязан сделать всё, чтоб мятеж провалился, и если ради этого нужно будет день и ночь трудиться, он обязан так поступить.
И если во имя результата придётся посвятить всего себя борьбе с мятежом, значит, так тому и быть. Если ради этого надежда отыскать и спасти из плена жену будет отброшена — увы, сие лишь знак судьбы. Долг. Обязанность представителя королевского рода, возложенная на него самим правом рождения. Эта мысль снова ошпарила до боли. Но с ней оставалось только смириться. Эйтал всё же вцепился зубами в край ладони. Терпи… Терпи!
Впервые в жизни его терзало это принципиальное противоречие между долгом личным, который к тому же поддержан страстным душевным устремлением, и долгом общественным. Раньше как-то так бывало, что он желал того же, чего и должен был желать в своём положении. А тут… Он попросту не знал, как быть.
А ещё впервые он ощущал такую дикую зависимость от женщины, жажду увидеть её, обхватить руками, прижать к себе, погрузить лицо в её пышные ароматные волосы и успокоить себя осознанием, что она жива, здорова, здесь, и больше никто не сможет причинить ей вред. А всё остальное уже неважно. Если бы сейчас кто-нибудь появился перед ним со щедрым предложением пожертвовать и долгой своей жизнью, и даже посмертием ради того, чтоб Лара была в безопасности, в благополучии и холе, он бы не задумываясь согласился. Может, только выторговал несколько дней, чтоб закончить дела, выполнить все обязанности перед семьёй — и только.
Но никто не появился. И надо было брать себя в руки и отправляться к ближайшему магическому узлу, нуждавшемуся в наладке. И всею душой надеяться, что однажды наступит день, когда он сможет упасть на колени перед Ларой и молить её о прощении, что не нашёл, что вынужденно медлил спасать её. Что показал себя плохим мужем, не способным позаботиться о безопасности супруги.
В форте он подождал, пока подоспеет отряд сопровождения,
