беглецов.
— Из-за волков, папа. Они помогли мне, а эти хотели их…
— Опять ты со своими волками! — король в бешенстве сорвал волчью шкуру со своего походного ложа и стал топтать ногами. — Ненавижу твои фантазии! Уласса, сколько раз повторять, от этих отвратительных злобных тварей тебе грозит самая большая беда!
— Самая большая опасность грозила мне сегодня от твоего герба! — Ласка яростно швырнула в короля своей мантией. — Я всегда знала, что предсказание говорит о короне Норлада как о самой страшной для меня вещи, и сегодня в этом окончательно убедилась!
— Ты не смеешь так говорить ни с королем, ни с отцом, — бледнея и успокаиваясь, тяжело произнес Нор. — Я довольно терпел твои выходки, но на этот раз я тебя накажу.
— Ласка тут ни при чем, — устало вмешался Дик. — Сами ее не слушаете. Лучше бы спросили, как ей удалось сократить долг втрое!
— А с тобой я поговорю отдельно, — пообещал Нор. — Защитник!
— Да, сам позволил ей пойти к вестерладцам и подвергнуть себя опасности, — признал Дик. — Заслуживаю любого наказания. И вы тоже, ваше величество. Потому что не верите своей дочери и не смогли остановить битвы и кровь. А она смогла! Ласка ни в чем не виновата и достойна только награды. Уж, по крайней мере, после всего, что было, она не заслуживает, чтобы на нее кричали.
— Дик меня защищал! — возмутилась Ласка. — И волки меня защищали!
— Ещё одно слово о волках! — вспылил Нор.
— Ты должен сам их увидеть, папа, — вздохнула Ласка. — Может, тогда ты поверишь…
— Довольно! Ступай в свою комнату. У меня была трудная ночь и завтра будет не легче, — отказался от выяснения истины Нор. — Не желаю знать ничего, кроме того, что ты здесь, цела и невредима. А тебя, Дик, я считал более…
— Взрослым? — усмехнулся Дик. — Зря.
— Благоразумным, — подобрал слово Нор. — Ответственным. Я тебе доверил самое дорогое…
— Что же тогда сердитесь? Золото вам дороже дочери? Или битва не остановилась, мир не подписан, Ласка не с вами? Признайте, что если бы не увидели нас в шатре вестерладцев, сочли бы договор с ними на новых условиях редкой удачей, разве не так?
— Но ты можешь представить себе, что я пережил? Я — отец!
— Что мы пережили, вам неинтересно, — парировал Дик. — А что чувствуют те, кого убили по вашей вине, вы не спрашивали⁈ Виновен, признаю. Дальше.
Король Нор молчал, тяжело глядя на них исподлобья. Ласка могла бы обнять отца и смягчить его сердце, но сама слишком злилась на него за упреки и недоверие. Нор чуть не сорвал им игру! Их могли разоблачить и тогда неизвестно, как бы всё обернулось. Это его величество не тревожит!
— Прошу ваше величество о милосердии, — тихо сказал Дик. — Пусть моя казнь будет ужасной и публичной, если хотите, но, пожалуйста, окажите последнюю милость. Дайте поспать хоть пару часов.
Нор сделал кистью отпускающий жест. Дик отошел к дверям. Он даже не представлял, куда идти. Внизу, где жил весь гарнизон, его не оставят в покое, а где в башне сейчас свободные комнаты, он понятия не имел.
— Подожди, — бросилась вдогонку Ласка. — Имей в виду, папа, если ты его ещё когда-нибудь обидишь, я тебе больше не дочь! Доброй ночи, — она сердито поклонилась отцу, взяла Дика за руку и повела в свою комнату. Он упал на шкуру в углу и мгновенно заснул. Ласка долго сидела рядом, гладила его по волосам и тихонько говорила с ним, зная, что Дик не услышит.
Комната королевы в башне находилась под самой крышей. Сквозь узкое окошко Ласка видела, как взошло солнце и осветило руины замка. От стен и построек почти ничего не осталось. Торчали несколько высоких балок и колонн, словно кости, обглоданные волками. Махнув рукой на печальное зрелище, маленькая королева расчесала свои темно-рыжие волосы, хотя гребешок выпадал из рук от усталости, сняла платье, не расстегивая крючков, и легла в постель. Дик проснулся почти сразу же, только она заснула. Теперь он сидел у ее кровати, как зверь рядом с хозяином, и охранял ее сон.
В этот день короля ждало немало забот. Но о преступлении Дика и Ласки он не забыл. Король изобрел «страшную публичную казнь» — не разговаривал с наказанными иначе, чем через третьих лиц, жутко холодно и официально. Это лучшее, что Нор мог придумать, ведь они снова встречались с армией Вестерлада.
Глава 38
Сильверголды разделили золото. Ласке полагалась третья часть, но она заверила всех, что сама заберет ее, когда пожелает. По уговору с ней дэйки из рода ветров и ураганов и повелители драгоценных камней и металлов старались изо всех сил поднять свою добычу в воздух. Серебряные и золотые слитки летали крайне неохотно, но Дик оказался прав, жадность победила. Вестерладцам это условие стоило вдесятеро больше сил, чем штурм замка.
Никто из норладцев совершенно не понимал, к чему это? Но не спорили, развлекаясь забавным зрелищем. Некоторые мелкие драгоценности и отдельные золотые монеты вылетали из бешено кружащего вихря и падали, звонко ударяясь о скалы. Ласка моментально объявляла их своей собственностью. Когда сорвался довольно крупный алмаз, Дик поднял его с земли:
— Пусть это будет выкуп за моего раба. Ты свободен, — сказал он бестиару.
Армия победителей удалялась под смех побежденных. По пятам за ней бежали самые младшие слуги, собирая монеты и камушки. Ласка требовала, чтобы всё, что найдено в лесу, доставалось нашедшим. Люди из окрестных селений потом ещё долго бродили по лесу и горам и находили такие ценности, которых не могли бы скопить за всю жизнь. Для некоторых семей вовремя найденный рубин или алмаз стал настоящей удачей, спасающей их от разорения или долгового рабства. Да и единственная золотая монета никому не бывала лишней.
Когда посольство Нора и Дик с Лаской возвращались в замок, их догнали два бестиара.
— Мы хотели бы остаться в Норладе. Ваше величество примет нас на службу? — они обращались к Ласке.
— Оставайтесь, — радостно позволила она. — Слышишь, папочка, если так пойдет, построю себе новый собственный замок и буду править сама!
— Это дочь короля? — пораженно сказал бывший раб. — Значит, вы…
— Да, —
