кивнул Дик. — Только больше не обещай стать рабом, и так объясню. Да, она его дочь. И хотела помочь отцу. А теперь его величество с ней за это не разговаривает и грозит всяческими карами.
— Но ведь… если так… это геройский поступок! — хором воскликнули новые слуги королевы. — Так на самом деле вы кто по крови?
— Сам странник, она сильварка.
— И всё? Как же волки?
— Они ее любят, вот и вся правда. Ласка шла спасать их, не думая о себе. А мне вовсе ни до каких королевских долгов нет дела. Братство, действительно, третья сторона. Мы давние друзья и только.
Бестиары засмеялись и пожалели, что их бывшие командиры не узнают об этом. Не скоро, во всяком случае. Братья надеялись, что если жизнь в Норладе такая веселая, они сами никогда не пожалеют, что решили остаться здесь.
Повелители камня трудились, как каторжане, восстанавливая замок из руин. Но к вечеру король уже мог дать пир в тронном зале. Потайной ход полностью рухнул во время битвы, пришлось делать брешь в стене, чтобы люди могли выбраться из башни.
К середине праздника в честь наступления мира, Нор простил свою дочь и ее друга. Отчасти потому, что не мог злиться на Ласку, а она не мирилась с ним, пока он не объявил, что дарует Дику свое прощение. Отчасти Нор пришел в доброе расположение духа потому, что бестиары, сообразив, что никто не знает, что происходило в лагере вестерладцев вчерашней ночью, красочно описывали посольство королевы Владычицы Всех Стихий и ее серой свиты.
Люди хохотали до слез, поднимали кубки в честь Ласки, лучшей королевы на свете, но не все верили в эту историю. Король отказывался ей верить. Во всяком случае, так он говорил.[1]
На следующий день Дик покинул вновь отстроенный замок. Ласка умоляла его остаться, но Дик не хотел лишний раз попадаться на глаза Нору. Он видел, что на этот раз король всерьез задумался о пагубном влиянии рыцаря-бродяги на единственную наследницу Норлада. И, понимая, что привязанность дочки ничем не сломить, будет искать иной способ «приручить» Дика. Он обещал не бросать Ласку и прийти снова, но с грустью думал, что этой светлой дружбе на равных недолго осталось жить…
* * *
Они виделись ещё много раз, но самая главная, пожалуй, встреча накануне Ласкиного совершеннолетия. Праздник должен начаться в полночь, с первой секундой наступившего нового дня. В эту ночь Ласка не спала. И не только потому, что волновалась перед важным событием. Она сбросила с балкона очень длинную веревочную лестницу, достававшую до подножия скалы, на которой стоял Норладский замок.
Королева ждала с вечера, с тех пор как стемнело и над лесом взошла красная луна. На ней, как на своем гербе, Ласка неизменно видела силуэт бегущего волка. Но прошло немало долгих минут, пока над перилами каменного балкона появилась рука, а вслед за ней и весь Дик перемахнул в комнату.
— Приветствую мою королеву, — с шутовским поклоном он старался отдышаться и выглядеть менее растрепанным.
— Дик!! Я знала, что ты придешь! — Ласка бросилась ему на шею с такой радостью, словно он влез сюда, чтобы спасти ее из горящего дома.
— Тише, — предупредил он, оглядываясь. — Нет, лестница пусть висит. Мне, возможно, придется покинуть твою спальню весьма поспешно.
— Но как же, я тебя так ждала!..
— Да, ты выросла… На месте твоего папы, построже следил бы за твоими окнами. Ты уже в том возрасте, когда не подобает королеве так запросто принимать гостей в такое время, в таком месте и в таком виде, — он критически посмотрел на ее величество, одетое, кроме ночной сорочки с оборками, только в тонкую домашнюю мантию, в которую Ласка завернулась, прячась от ночной прохлады.
— Ещё не в том, — весело возразила она. — Сейчас только десять! Твой визит будет в рамках приличия ещё два часа.
— И вряд ли продлится дольше, — усмехнулся Дик. — В таком случае, здравствуй!
Он подхватил девочку на руки и закружил по комнате. Ласка целовала его и смеялась. Но королева старалась выражать свой восторг потише, опасаясь разбудить замок раньше времени. Они обменивались новостями, Дик смотрел на нее, наблюдая, как она изменилась. А Ласка любовалась им, радуясь, что Дик совсем не меняется. Зато настроение у него менялось сегодня очень часто. Он казался веселым, а потом становилась видна глубокая грусть. Вскоре Ласка поняла, что Дик не шутит, он действительно не собирается остаться на ее главный день рождения. А ведь праздник продлится не меньше недели. Ласка так рассчитывала эти дни побыть с Диком.
— Хотела пойти с тобой в Волчье ущелье, — печально сказала королева сильваров. — Смотри, какая луна… Знаю, они собрались там и ждут нас.
— В этот раз пойдешь одна. Ты уже будешь взрослой, сможешь приказать охране сопровождать тебя куда пожелаешь.
— Но ведь это наша тайна. Да мне никто и не верит, кроме тебя.
— Волк на вашем гербе не зря, это все знают. Многие помнят прошлую битву… Ты королева, ты сумеешь добиться своего. Все еще поверят тебе, когда сами увидят. Выбери надежного человека, кто не выдаст тебя королю и сможет защитить в случае опасности.
— Но почему не ты, Дик?
— Я не всегда рядом. Зачем столько ждать, если можешь ходить в ущелье хоть каждый день?
— Ты и правда считаешь, что я уже взрослая? — с надеждой спросила Ласка. — Не потому что такой закон, а ты сам так считаешь?
Дик вздохнул, выражая этим сожаление, что не может ответить «нет».
Ласка показала ему свои новые драгоценности, рассказывала о своей жизни, в которой веселые только мысли, а дни без него тянулись так скучно… Она спрашивала Дика о дальних странах, в которых он бывал, о его дорогах и приключениях. Он отвечал неохотно, потом увлекался и рассказывал какой-нибудь забавный случай в дороге. Ласка могла слушать его бесконечно, но время быстро бежало и колокол на башне тихонько отзвенел одиннадцать раз, только пробуя голос перед громовым праздничным звоном. Потом послышался ещё один тихий перезвон без счета: последние полчаса до полуночи.
Дик поднял голову, когда услышал сигнал, и посмотрел на подружку так, словно уже попрощался.
— У меня завтра праздник, а ты уходишь!.. — упрекнула она.
— Хотел бы остаться, Ласка. Хотел бы поздравить тебя при всех, танцевать с тобой… Ничего не
