из кожи вон лезет, чтобы не отстать от своих одноклассников.
Эта девушка выглядит так, будто здесь ей самое место.
– Ладно, колись, где ты откопала такое платье? – подскакивает ко мне Молли. На ее губах играет самодовольная улыбка, говорящая о том, что она приписывает себе все заслуги по моему превращению из Золушки в принцессу.
– Это подарок.
Она округляет глаза.
– От Адриана?
Я киваю, и все присутствующие в комнате начинают охать и ахать.
– Ну вот видишь. Серьезно, тебе так повезло.
И впервые я задаюсь вопросом: что, если они правы?
Глава 22
– Я уже говорил тебе сегодня, что ты ослепительна? – Адриан ведет меня через бальный зал, даже не удостоив взглядом вечеринку, которая в самом разгаре.
Он слишком занят тем, что смотрит только на меня.
– Как минимум три раза, – отвечаю я, делая вид, что не растекаюсь от его внимания, как кошка под солнышком.
А все потому, что, хоть живот и скрутило узлом, Адриана мне упрекнуть не в чем – он не сводил с меня взгляда с той самой секунды, как я спустилась по лестнице Западного крыла и он взял меня за руку.
Если раньше от тяжести его внимания было не по себе, теперь мне начинает это нравиться.
– Ничего не могу с собой поделать, – без зазрения совести пожимает он плечами. – Мне понравилось тебя наряжать. – Он ловит официанта, который лавирует в море красных платьев и черных смокингов, и забирает с подноса пару бокалов на длинной ножке.
– Как куклу? – Я разглядываю бокал с жидкостью медного оттенка, который он мне протягивает.
– Вот именно. – Адриан делает глоток, судя по всему сидра, и глаза его блестят. – Хорошенькая маленькая куколка, которой я могу хвастаться… и только я могу ее трогать. – В его словах слышится жадность и собственничество, и неожиданно мне становится жарко.
Мне не должно такое нравиться.
Делаю глоток из своего бокала, чтобы скрыть румянец, который мог появиться на щеках, и морщусь от горького послевкусия.
– Ладно, это не яблочный сидр.
Адриан пожимает плечами.
– Нет, конечно. Кое-кто привык давать взятку поставщикам кейтеринга, чтобы они вместо безалкогольного сока наливали шампанское.
– Декан Робинс не в курсе? – Человек, о котором идет речь, просматривает репертуар струнного квартета, расположившегося в дальнем углу.
– О, он знает, но, когда в понедельник у него в кабинете окажется бутылка выдержанного вина, декан и слова не скажет.
Я делаю еще несколько глотков. Жидкость обжигает, но в животе разливается приятное тепло и с лихвой компенсирует дискомфорт.
Определенно лучше, чем то дешевое пиво, которое всегда было у Рика в холодильнике.
– Ты тоже сегодня прекрасно выглядишь, – внезапно выпаливаю я. – Не помню, говорила ли я тебе раньше. – Адриан выгибает бровь. – Не ужасно, я имею в виду. – Всему виной алкоголь, я думаю. – Ты выглядишь… не ужасно.
Скорее наоборот.
Его темные кудри уложены и зачесаны назад, черный смокинг сидит безупречно. В петлице по традиции красная бутоньерка, но вместо стандартной розы…
Мак[8].
Лукавая улыбка играет у него на губах.
– Рад, что ты так думаешь.
Щеки розовеют, и я отворачиваюсь от него к танцполу, пока не сболтнула еще какую-нибудь глупость из-за того, что алкоголь развязал язык.
На эту вечеринку явно не пожалели средств. В Гримальди Холле – да, построенном на пожертвования тех самых Гримальди – я была всего лишь раз, на экскурсии в свой первый год обучения.
Даже тогда этот пустой зал – залитый солнечным светом, проникающим через огромные окна, – казался мне чужим сказочным миром.
А сегодня я чувствую, что это моя сказка.
Большой зал, размером со спортивный, только вместо паркета мраморный пол, а вместо трибун винтовая лестница. Несколько хрустальных люстр наполняют пространство теплым светом, лучи заходящего солнца проникают сквозь высокие стрельчатые окна.
Красными розами увиты перила, портьеры, розы же занимают центральное место на столе, но главный гвоздь этого вечера – мы.
С самого первого мгновения, как мы появились на пороге, с нас не сводят глаз.
Я боялась этого момента, этого приступа неловкости под их испытующими взглядами, но теперь ничего такого не чувствую.
Я будто выпила пузырек эликсира храбрости, подействовавшего ровно в тот момент, когда обнаружила Адриана, ожидающего меня у первой ступеньки лестницы. Я хочу, чтобы они смотрели.
Допиваю шампанское, взгляд падает на до боли знакомое лицо на другом конце зала, и какая-то часть моей новообретенной уверенности безвозвратно улетучивается.
Софи стоит рядом со своим кавалером, конечно же выглядя потрясающе. На ком-нибудь другом ее малиновое платье с глубоким вырезом могло бы показаться бесформенным, но струящийся до пят атлас лишь подчеркивает ее хрупкую миниатюрную фигурку.
Волосы у нее собраны в элегантную прическу, удачно акцентирующую внимание на тонких чертах лица и особенно на зеленых глазах, которые прямо сейчас пылают ревностью.
Я очень хорошо знаю это чувство и ни с чем не спутаю.
Она смотрит не на меня и не на Адриана, а на пространство между нами, там, где находятся наши переплетенные пальцы.
Я отворачиваюсь, пока она не застукала меня за разглядыванием.
Из всех ревнивых взглядов, которые сегодня будут нас прожигать, уверена, самой сладкой на вкус будет горькая зависть Софи.
– Хочешь потанцевать? – Низкий голос Адриана раздается над самым ухом.
Как раз начинается следующая песня, нежная и медленная, а я застываю, как олень в свете фар.
– О нет, я не могу… – Но Адриан уже увлекает меня в толпу раскачивающихся тел и не обращает внимания на мои протесты. – Нет, Адриан… – Он кладет ладонь мне на талию. – Я не умею танцевать. – В панике оглядываюсь на другие пары, никто из них не топчется на месте, а я только так и умею.
Вид у Адриана абсолютно беззаботный, когда он кладет мою руку себе на плечо и вертит мной, как куклой, кем, похоже, меня и считает.
– Ты мне доверяешь?
Я недоуменно моргаю, глядя на него.
– Это вопрос с подвохом?
Он не отвечает, но закручивает меня с такой скоростью, что кружится голова. Музыка набирает темп.
– Адриан…
Он глубоко опрокидывает меня назад.
Я отчаянно цепляюсь за него, в страхе оттого, что Адриан меня уронит – потому что от него такого можно ожидать, – но в следующий момент он просто нежно улыбается, наклоняясь надо мной.
– Вот видишь? Бояться нечего.
Его слова снимают часть напряжения, и я потихоньку неохотно расслабляюсь.
Каким-то чудом мне удается не опозориться среди всех этих наклонов, вращений и шагов, хотя это целиком заслуга Адриана. Он грациозно двигается, не прилагая к этому усилий, и любую
