за нашими спинами.
– Ты можешь спросить у блюда, – обратился ко мне Лийнич.
Я кивнула ему и повернулась к шаману.
– Гоша, а тот шаман часто общается с людьми?
– Нет.
– Значит, встрече с нами не обрадуется, – проговорила я, ни к кому не обращаясь.
– Ты шаманка, Тынагыргын. С тобой он будет говорить.
– Волк так нас и ждёт, – вставила Вувыльту.
Я проследила за её взглядом и увидела серого зверя. Он лежал на берегу, и его жёлтые глаза безотрывно следили за нами.
– Не бойся, Вувыльту. Он пока не тронет, – попыталась я успокоить мышь.
У меня не было уверенности в этом, но я чувствовала – Волку интересно, куда мы движемся. Он не торопился забрать блюдо. Хотя мог сделать это уже много раз. Непонимание его мотивов тревожило. Я прикусила губу, заглядывая в глаза зверя. Попыталась мысленно донести ему, что хочу поговорить.
– Я научил тебя видеть путь, – заговорил Гоша, – но дальше ты пойдёшь сама.
– Духи помогут? – спросила я, не отрывая взгляда от Волка.
– Когда дойдёшь до края.
– Если дойду, – хмуро поправила я шамана.
– Не если. Когда. – Гоша смял бычок от сигареты и положил его в карман. – Ты глубоко видишь. Духи ведут тебя по своей тропе. Но помогать начнут только тогда, когда ты дойдёшь до края.
Несколько минут мы сидели на берегу озера и рассматривали отражение неба на его поверхности. Чайки метались высоко в небе, кружились, сбивались в ком, а потом рассыпались горошинками. В волнах не было их отражений, только солнечные блики да рябь, рождаемая ветром. После пошли к дому шамана. Вувыльту о чём-то спорила с Лийничем, который в перерывах пытался расспросить Ныкирит о каком-то волшебном олене. Красавица озабоченно поглядывала на небо и на расспросы отвечала невпопад, думая о чём-то своём. Мы с шаманом шли молча. Мне показалось, что я увидела, как мелькнула тень между деревьев, но разглядеть точно так и не смогла. В небе пролетел ворон. Я проследила за ним взглядом и подумала о родителях. Как они там? Ждут и волнуются, конечно.
– Гоша, – позвала я. – У меня маму машина сбила недавно.
– Живые сны давно начали сниться? – ничуть не удивился он.
– Первые необычные несколько месяцев назад. А оживать начали не так давно.
– Духи звали тебя, но ты не принимала их. Поэтому они стали звать настойчивее.
– Значит, это правда?
– Что?
– Когда человек не хочет становиться шаманом, то духи насылают несчастья на близких?
– Духов обижает, когда люди не принимают их.
Я поёжилась. Мне стало стыдно перед мамой, ведь это из-за меня она попала в аварию. И дело даже не в том, что духи выбрали меня, я знала, догадывалась о своей связи с духами раньше, но не хотела принимать их сознательно. Подозревала, что такой исход возможен, но не верила. Получив доказательство от шамана, я расстроилась.
– Не ты первая, – сказал шаман, будто понял, о чём я думаю.
– Не я последняя, – ответила я.
– А вот с этим можно поспорить.
– Я не хочу спорить.
– Если Кутх проснётся… – шаман замолчал. – Я не думаю, что он решит перекроить весь мир. Нет, это вряд ли. – Гоша покачал головой. – Но опасения мышки не беспочвенны.
– О чём ты? – не поняла я.
– Как думаешь, Кутх заметит, что люди перестали верить в волшебство? В чудо, в сказки?
– Однозначно, – прошептала я.
– Как думаешь, оставит ли он сказки в мире, которому они не нужны?
– Он может забрать их? Куда? – я вцепилась в руку шамана.
– Не знаю. Туда, где может обитать только он? В мир духов?
– Ты оптимист.
– Да хоть горшком назови, – засмеялся Гоша.
Мы шли через лес, и среди деревьев появились тени. Высокие и низкие, мужчины и женщины, одетые в старинную одежду. Я с любопытством рассматривала их. Удивлялась тому, как легко определяла среди них эвенов и эскимосов, нанайцев, коряков, чуванцев, юкагиров, эвенков, ламутов, ненцев и, конечно, чукчей. Они не подходили, не протягивали рук, лишь смотрели на нас, провожали взглядами. Переливались бусины на их головных уборах и в вышивке. Переливался мех на одежде, когда на него попадали лучи солнца. Я кожей чувствовала их взгляды и, как ни странно, благодарность. Но за что? На этот вопрос я не смогла найти ответа.
Когда мы пришли на поляну, я достала блюдо и, вытянув его перед собой, попросила указать путь к другому шаману. На нём снова появился кусок карты. Я достала папину, и мы сгрудились вокруг, чтобы определить хотя бы примерное местоположение.
– Вувыльту, как ты делала в прошлый раз?
– Здесь так не получится, – проворчала мышь. – Гоша от людей не прячется.
– Так и ты не человек, – хихикнул Лийнич.
– Это образно, – мышь насупилась.
Гоша молча взял в руки карту, чем прервал зарождающийся спор. Он несколько раз переворачивал лист, пока не очертил узловатым пальцем круг на папиной карте.
– Ты уверен? – спросила мышь. – Я ничего не чувствую, – она прочесала пальцами волосы, больше взъерошив их.
– Попробуй ты. – Гоша дал кусок карты мне.
Я непонимающе уставилась на шамана, не решаясь принять лист бумаги.
– И что мне с ней делать?
– Возьми бубен и поищи ответ, – серьёзно посоветовал Гоша.
Я нехотя забрала у него кусок карты, достала из сумки бубен с колотушкой и закрыла глаза. Сначала ударила тихонько, едва коснувшись натянутой поверхности. Затем ещё раз, но чуть сильнее. Едва ускорила темп, подстраиваясь под биение сердца.
Раз. Дыхание выровнялось.
Два. Стало тягучим, как воздушный поток.
Три. Сердце замедлило свой бег.
Четыре. Волосы приподнялись под порывом прохладного ветра.
Пять. Чьи-то руки взяли мои ладони и стали направлять их.
Шесть. За закрытыми глазами сгустились сумерки.
Семь. Я открыла глаза и увидела звёздное небо.
Восемь. Далеко внизу передо мной пробегали огромными волнами сопки. Даже с такой высоты я чувствовала их древнюю мощь.
Девять. Я увидела шамана.
Десять. Шаман увидел меня.
Всего мгновение мы смотрели друг на друга, но я поняла, где он находится.
Я положила бубен, подняла листок с куском карты, приложила его к папиной и ткнула пальцем в точку, где находился шаман. Остальные молча смотрели на меня. Никто даже не взглянул на карту.
– Вы чего? – удивилась я.
– Я же говорила, что тебе надо поверить в нас, – улыбнулась Вувыльту. – Как поверила, так сразу стала сильнее.
Я не выдержала и фыркнула, окончательно рассеяв образ шаманки.
– Пойдём завтра, – предложил Лийнич.
Я кивнула и вопросительно посмотрела на рассеянную Ныкирит.
– Он приходил? – спросила я у девушки.
– Нет. Но, мне кажется, что здесь от Луны прятаться легче.
– Может, попробуем с ним поговорить? – я посмотрела на великого
