было сработать, Меркес объяснял очень запутанно. Наш физик переводил простыми слова на примере центрифуги. Меркес представлял собирательное ядро в виде полого объекта, который вращается с невероятной скоростью из-за большого содержания Митры. Добавив внутрь груз, мы изменили бы центр массы, и объект разрушил бы себя под действием центробежной силы. Это всё чистая теория, и сработала бы она: мы уже не узнаем.
— Вы хотели сделать это с помощью меня?
— Грузиком, который разболтал бы центрифугу, должна была стать тёмная энергия. Ты — готовый резервуар, но как оказалось — слишком маленький. В процентном соотношении тёмной энергии понадобилось бы ничтожная малость, но из-за немыслимого количества Митры в собирательном ядре абсолютные значения критической массы тёмной энергии достигли бы десятков тысяч. На то, чтобы собрать столько тёмной энергии в тебе, понадобилась бы уйма времени, которого у нас не было. Нам пришлось бы прокачивать тебя, увеличивая запас Митры, чтобы держать в балансе тёмную. Впрочем, это была лишь часть проблемы. Никто не гарантировал нам, что в запасе у Отакара не нашлось бы ещё одного собирательного ядра или десятка пустых ядер, — чародейка осеклась и промочила горло вином. — Жаль, но ОВЗшники убили Меркеса, уже после того, как мы забросили этот проект. Старик умер ни за что…
— И что дальше? — спросил я. — Что вы собираетесь делать?
— Дальше? — Гартея пожала плечами. — Последние восставшие помчались на юг, чтобы предупредить людей о наступлении Наблов. Тот, кто почитает нужным, уйдёт к морю или переберётся на острова, чтобы прожить несколько лишних лет.
— А ты?
— Это мой последний переход, — чародейка пригубила вино. — Больше я сюда не вернусь. Да и незачем. Мы проиграли. Отра проиграла. Наблы переварят всё живое, будто саранча, оставив после себя безжизненную пустыню…
… … …
В моём устройстве для перехода хранилась целая куча энергии. Я предложил Гартее забрать часть или даже всю, но она отказалась. Для перераспределения энергии требовался специальный коммутатор, которого у восставших не было. Война вымотала Чародейку. Желание сражаться надломилось со смертью Маслова, а когда Наблы захватили Шэлес, и вовсе рассыпалось в пыль.
Тело Гартеи было тёплым и живым. Грудь мерно поднималась и опускалась. Чародейка спала, но мы оба знали, что она больше не проснётся. Я отнёс её в подвал, укутал в покрывало и спрятал за деревянными ящиками.
— Я знаю, как ускорить трансформацию!
Подняв голову, я увидел Мина. Травник сидел у входа в подвал и водил глазами по странице.
— Ты что здесь делаешь?!
— Мы можем использовать озеро Костров.
— Алё, Мин! — я потряс травника за плечо. — Зачем ты вернулся?!
— Если Отра услышала тогда, то послушает и сейчас, — Мин перевернул страницу. — Мы не будем ничего просить. Главное, чтобы она пришла на зов.
— Почему ты не с детьми?! Ты в ответе за них!
— Ничего подобного! — травник убрал книгу и посмотрел мне в глаза. — Этот мальчик — Кат! Он защитит их лучше, чем я! Здесь от меня больше пользы!
— Послушай, Мин…
— В книге сказано, что для ускорения трансформации нужно поместить тело рядом с большим скоплением Митры. Энергию не обязательно получать, достаточно побыть рядом. В озере Костров много Митры.
— Я не пойду к озеру Костров. Я вообще никуда не пойду. Стоит мне оступиться, и энергия Треула превратит меня в тёмного. Уж лучше я навечно усну, чем разорву тебя на куски, когда это случится.
— Это не проблема, — с невозмутимым видом травник принялся перелистывать страницы. — В книге написано, как сделать зелье, которое приостановит накопление тёмной энергии. У болота можно найти ягоды троллей, а остальные ингредиенты у меня есть. Длительность действия зелья — двадцать минут. Если пить его перед использованием тёмной энергии, то продержаться можно довольно долго.
— Слушай, Мин… Иди в задницу, понял?! Я не собираюсь тащиться с тобой через всю Отру ради какого-то эксперимента. В этом нету смысла! Хочешь играть в алхимика?! Пожалуйста, но — без меня! Больше я здесь не появлюсь.
Мин не слушал. Он спросил про соотношение Митры и тёмной энергии в теле, и предложил зайти по пути в Хандо, чтобы вместе поговорить с Акротой.
Понимал ли он бессмысленность своей затеи? Возможно. Тем не менее творец был слишком увлечен делом. Вокруг гибли люди, столица разваливалась на части, а он помешался на трансформации… У меня не было ни сил, ни желания его переубеждать. Вернувшись в подвал, я грохнулся в деревянное кресло и закрыл глаза:
Доступное количество переходов — 1499.
Хотите совершить переход?
… … …
Впервые после возвращения с Отры я не вскочил с дивана. Дождался, пока бегущая по венам кровь пробудит клетки и разогреет одеревеневшие мышцы. Закинув пульт в тумбочку, я укутался в одеяло и закрыл глаза. Я чувствовал себя опустошённым. Внутри образовалась дыра. Я будто потерял что-то столь же ценное, сколько и опасное. Было одновременно грустно, но спокойно. Как ни крути, в конечном счете поражение тоже приносит умиротворение. Горькое, с гнилым послевкусием, но умиротворение.
Разбудил меня звук входящего сообщения. Не скажу, что прежде не видел таких сумм, но перевод с шестью нулями, хочешь не хочешь, вызывал определенные эмоции. Николай не обманул, ОВЗшники перевели деньги. Впрочем, не только они. Не успел я успокоиться от полёта фантазии, как в личку постучался Саня. Только что я планировал потратить седьмую часть своего состояния на романтическое путешествие с Кариной, а спустя минуту пришла новость о увеличении моего капитала ещё на двести тысяч. Пожалуй, настолько богат я был первый раз в жизни.
Наслаждение от кофе с бутербродом прерывалось воспоминаниями о Мине. Я сильно сомневался, что он ушёл. Мог поспорить, что травник до сих пор крутится возле моего спящего тела и ищет способы, как ускорить трансформацию. Стоит вернуться? Нет. Ни привязанность травника, ни уж тем более одержимость алхимией не заставят меня этого сделать. Рано или поздно нам пришлось бы расстаться.
Позавтракав, я позвонил Карине и ещё раз спросил по поводу матча. Начало в шестнадцать. Она не очень-то хотела видеть меня в зале — два предыдущих матча, которые я посетил, закончились поражением. Я же не сомневался. Смотреть, как стройные девчонки в коротких шортиках скачут на площадке — одно удовольствие. Осознавать, что одна из них твоя — чистый кайф.
После душа я сел за работу. Последний проект был завершен только на половину. Мне предстояло провести ещё четыре часа за монитором, плюс полчаса — погрузиться в сделанное ранее. Прошли всего сутки, а я смотрел на свой проект с отчаянием и депрессивной скукой. Совсем не просто — потратить
