— Семестр? — непонимающе переспросил мужчина и меня как молнией в позвоночник ударило. Я нервно сглотнула слюну и одеревенела. Витя моментально почувствовал что-то неладное. Поднял мое лицо за подбородок, пытаясь просканировать мысли. — Почему именно семестр, зай? А ну-ка выкладывай...
Я резко остановилось, услышав звонок в дверь.
— Говори, — поторопил меня муж. Но тут же звонки сменились резкими нетерпеливыми ударами. — Черт… Как в гребаном кино! В самый неподходящий момент.
— Только мы не в кино, и я никуда не денусь, — приободряющее улыбнувшись, я проследила за тем, как Витя нехотя поднялся на ноги и, быстро поправив одежду, направился к двери.
— Сейчас я быстро. Потом договорим, котенок. Ты меня чертовски заинтриговала! — пообещал мне мужчина и, прежде чем покинуть спальню, окинул меня похотливым взглядом. — Одеваться не спеши… Мне понравилось, как ты стонешь. Хочу еще.
Муж вышел, а я откинулась на подушку, прикрывая лицо рукой. Самая главная новость так и осталась несказанной. Собственно, из-за нее я и сомневалась, правильно и поступаю… Стоит ли вообще пока возвращаться на учебу? Все это было слишком сложно.
Как вдруг женский крик выбил посторонние мысли из головы. Вскочив на ноги, обернувшись в банный халат, я поспешно вышла в коридор и уперлась в заплаканное лицо мамы. Витя стоял ко мне спиной, но даже не видя его глаз я ощущала разливающуюся по комнате ярость.
— СКАЖИТЕ, ЧТО ЭТО ГРЕБАНАЯ ШУТКА, — громко и угрожающе отчеканил он, ударяя кулаком по столу.
— Какие же шутки? Разве тут есть над чем смеяться, а? — залепетала женщина, а потом поймала мой перепуганный взгляд и дрожа произнесла: — Глебушка пропал!
***
Часы тикали чертовски громко и безумно раздражали. Никогда в жизни мне не было так страшно, как за последние полчаса, пока Витя слажено и грамотно поднимал на ноги всех, кого только можно, я за эти минуты обошла весь двор. Вдруг где-то спрятался? А нет…
Мама тихонько сидела в углу комнаты, хмуро поглядывая на монитор, где охранник просматривал камеры видеонаблюдения. Благо, каждый участок внутреннего двора был забит или под завязку.
— Это все из-за меня… — хрипло прошептала.
— Не выдумывай, зай, — отмахнулся мужчина, положив свою ладонь мне на коленку. Его поддержка была тем спасательным тросом, что не давал скатиться в бездну. — Это мне не надо было всю охрану забирать. Оставил бы хотя бы двоих…
— Вот именно! — подала голос мать, заставляя меня вздрогнуть. — Вот оставили бы охрану…
А дальше начиналось самое интересное. Видимо, после разговора со мной, мама вернулась не на скамью, с которой наблюдала за внуком, а пошла вообще в противоположную от нее сторону. В магазин за углом! Оставив Глеба одного на детской площадке!
— Мама, — закричала я, хватаясь за сердце. — Как ты могла! Ему два года!!
— А, что такого-то? Ему уже два, а не всего два! Взрослый парень. — протараторила она, нервно икая. — Вот мы с отцом тебя одну оставляли дома и на улице в таком возрасте. И ничего, выжила. А я семечек захотела. Что час бестолку сидеть?
Я смотрела на женщину и ужасалась ее реакции. Ей не было страшно оставить маленького беззащитного ребенка полностью одного на улице… Но! Ей было страшно быть застуканной.
Витя глубоко вдохнул, сцепив зубы до скрежета. Лицо его то багровело, то белело. Он едва сдерживался, чтобы не сделать что-то плохое.
— Убирайтесь вон, — прошипел он, даже не поворачивались в сторону женщины. — Чтобы я вас больше не видел.
Удивительно, но я никогда так сильно не разделяла чувства мужа. Одно дело – как родители обошлись со мной… И совсем другое Глеб! Плоть и кровь.
— А как же помощь ежемесячная? Мы уже привыкли же к ней… — первым делом спросила мама, глядя на меня, ища поддержки. Я отвернулась. Благо, Витя тоже промолчал. Женщина вскочила и заругалась: — Между прочим, ваша няня больше получает, чем вы мне за присмотр за Глебом накидывали! Ни совести, ни ума! Что дочь, что зять. Наглые и жадные. Тьфу, пошли вы!
Гордо задрав подбородок, мама быстро ушла прочь. Нет, сбежала. Как крыса с тонущего корабля.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Повернувшись к мужу, я хотела было что-то сказать, как вдруг на экране появились новые детали. Глеб залез на качели и точно бы расшиб лоб, если бы не вовремя подоспевшая девушка, которая буквально в миллиметре от земли его подхватила.
Эта самая девушка оглянулась по сторонам. Убедилась, что ребенок один, а потом повела его в дом вместе с каким-то взрослым мужиком.
— Лена? — ахнула я удивленно. Витя напрягся.
— Олег… — как-то не хорошо протянул Витя, резко вскакивая с места. А я за ним. — Это друг мой. Лучший, млин. В соседнем подъезде живет.
***
Я спокойно позвонила в дверь, хотя терпение граничило с обмороком. А вот Витя постучал по двери. Да так, что металлическая конструкция чуть с петель не сошла.
Дверь нам открыл симпатичный мужчина лет тридцати пяти-сорока. Коренастый блондин с хитрыми, но веселыми глазами. Тот самый, с записи видео наблюдения.
— Эх, полегче… — весело и доброжелательно протянул он, возникая в проходе. Но вот муж его едва ли с места не сбил, врываясь в чужую собственность.
— Где мой сын? — голос Вити был холодным и решительным. Словно если что-то пойдет не по плану – всем конец.
— Простите, — мягко прошептала я ошалевшему мужчине. — Мы просто очень переживаем. Глеб у вас?
— У нас! — раздался голос Лены из гостиной. Я сразу бросилась туда и застала девушку в обнимку с сыном. Пока Глеб делал ей «прическу» из макарон и бубликов, девушку перебирала его крохотные пальчики со счастливой улыбкой. Завидев нас, она тут же посерьезнела. — Придурки! Ребенка одного бросили на улице. Совсем без мозгов, да? А если бы с ним что-то случилось??
Витя подошел к Лене и буквально вырвал у нее Глеба, прижимая к себе. На лице девушке отразилась вселенная тоска. Ребенок заплакал, я протянула ему принесенные из дома сухарики. Его любимые.
— Позвонить не могла, что он у тебя? — прокричал мужчина. Я переняла у него ребенка. Не желая, чтобы тому кричали в ухо.
— Обороты сбавь! — вставь перед Леной, исподлобья отчеканил блондин. — Мы вообще-то его спасли. Хорошо, что не кто-то другой забрал.
— А я звонила, между прочим! — закивала Лена недовольна, глядя на нас, как на врагов. — И тебе, и Алинке! Кто-то ответил? Нет! Телефоны отключены. Вот будет вам на будущее уроком, что ребенка одного на улице не бросают. Побегали, поволновались, уяснили.
— Черт… У нас же с Витей номера новые уже неделю как… И это не мы его оставили, — прижимая к себе Глеба, я не могла им надышаться. Только сейчас поняла, в каком напряжении находилась все это время. Улыбка сама на губах появилась. — Спасибо, Лен. Если бы не ты…
— СПАСИБО?! — ужаснулся Витя, посмотрев на меня ошалело. — Спасибо, Аль? Да я весь город на уши поднял, пока она нас «учила» уму разуму. — повернувшись к дочке, Витя неодобрительно хмыкнул. — Ты в себе? Ему два, Лена! Это не игрушка. Это – живой человек.
Глаза девушки наполнились слезами. Она прикусила губу, чтобы не разрыдаться.
— Последний раз повторяю, — недовольно отчеканил блондин. Олег, кажется? — Либо ты спокойно говоришь, либо вали. Нефиг ее постоянно доводить до истерики!
— Вали? — переспросил Витя, будто ослышался. — Ты с кем вообще разговариваешь? Берега не попутал? И, вообще, какого черта моя дочь у тебя делает, а?
Повисло неловкое молчание. Я-то вот сразу поняла, что Лена тут делает. Ее нижнее белье на сушилке сразу увидела.
— Простите, что спасла вашего ребенка, — язвительно отчеканила Лена. — Простите, что влезла в вашу счастливую семью! — утерев нос, девушка подняла взгляд на Глеба и снова заплакала. — А не отдала его сразу, потому что вы ведь не даете мне с ним видеться. А тут такая возможность хоть часик брата понянчить…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А ты хотела? — удивилась я. Все это время от Лены не было ни слуху, ни духу. Как испарилась.
Только вот заглянув в глаза Вити, я поняла, что не испарилась. Муж просто мне о ее звонках не говорил. Просьбы не передавал.
