лишь отступив. Любовь – это ведь не только эгоистичное желание быть рядом, понимаешь? Это и желание защитить, уберечь от всего на свете, подарить лучшее, радовать и баловать. Два года назад я не мог дать всего этого и принял решение отступить. Жалеть поздно, Тайлер, даже если ты считаешь что я совершенно не прав. Просто знай, сейчас больше всего меня пугает будущее без тебя. То самое, расписанное до мелочей, с деньгами, домом в столице и послушной, удобной невестой. Я боюсь его и никогда уже не смогу согласиться на это. И ты права, нам все еще будет нелегко, но теперь я сделаю все, что возможно, и ввяжусь в невозможное, чтобы ты была счастлива рядом со мной. Только не отталкивай меня, Тайлер.
Я упала на скамью, отвернулась, покачала головой, прошептала:
– Почему ты не поговорил со мной, Ник…
Он приблизился, сел передо мной на корточки, заглядывая в глаза, и сказал:
– Понятия не имею, что было бы, поговори я с тобой. Но случилось вот так. Я принял тогда решение за нас двоих и несу за него ответственность. Ты вправе злиться, вправе обижаться…
– Естественно, я вправе! – прокричала, не поворачиваясь, но и не отталкивая Ника, схватившего меня за руки. – И тогда тоже была. Нельзя решать одному. Это… это…
– Тай, – зашептал он, – я услышал тебя. И обещаю впредь советоваться во всем, что будет касаться нашего будущего или настоящего. Я найду работу и придумаю, как нас обеспечить. Подход к родителям тоже найду. Время не прошло даром, и разговор с твоим отцом на этот раз будет совсем другим. Да и с моим тоже.
Я фыркнула:
– Работу он найдет. А мне это зачем? Я и сама найду. И смогу обеспечивать себя, Ник.
– Сначала ты, потом я – неподалеку, – кивнул он.
– Издеваешься? – Я рвано вздохнула, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь.
Ник сел рядом, притянул меня к себе, обнял и горячо зашептал в ухо:
– Тай, я тебя очень люблю. Не представляешь, как сильно. Хватит на нас двоих или даже на четверых…
– Это еще что значит? – опешила я.
– Я о наших детях. Мне хотелось бы двоих сыновей.
– Ник, ты совсем страх потерял?! – Я почувствовала, как щеки заливает румянец. – Я только что узнала о твоих чувствах и еще не простила. Может, вообще не прощу! Какие сыновья? Куда ты так гонишь?
– Сама сказала, мы потеряли два года, – ответил он. – Я проникся.
И, прежде чем я снова принялась возражать, он повернул меня к себе. Заглянув в глаза, потянулся к губам. Поцелуй вышел с ноткой горечи, с каплей обиды и с океаном нежности, кружащей голову. Осторожным и обещающим, что дальше будет только лучше. И пусть в голове еще многое не складывалось, сердце полностью раскрылось, обнажая невероятное количество любви к этому самоуверенному, наглому, самонадеянному выпендрежнику.
– Ник, – выдохнула я, как только он разорвал поцелуй. – Ты еще не мой парень. Не думай, что все так просто.
– Я готов ждать хоть целую вечность. Главное, поблизости, – ответил Блайк, продолжая обнимать меня и смотреть, заглядывая в самую душу. – А еще, Тайлер, я на днях поеду домой и сообщу новость своим родным и отцу Стефании. Чтобы в будущем не было недопонимания. Поставлю точку в истории с браком по расчету.
– И скажешь про меня? – спросила едва слышно.
– Я бы не хотел тянуть, – кивнул он, – но логичнее будет подождать, пока ты закончишь академию и получишь работу мечты. Потому что…
– Ник, я не боюсь препятствий, – перебила его, посмотрев в глаза со всей серьезностью. – Ты правильно сказал, я вспыльчивая и в запале могу натворить что угодно. Во мне кипит кровь дракона. И если у меня есть цель, я буду следовать за ней несмотря ни на что. Меня не пугает твоя родня или потеря возможности получить прямо сейчас место долгожданной работы. Если понадобится, все равно пробьюсь туда, просто немного позже. Вот только…
– Что? – обеспокоенно спросил он.
– Я больше не хочу жить и работать в столице. По крайней мере сейчас. Мне предстоит сделать выбор, и я совершенно не знаю, куда отправлюсь.
Ник покачал головой. Я решила, что сейчас он начнет рассказывать о прелестях большого города, о его перспективах и богатствах. Но Блайк сказал совсем другое:
– Не ты, а мы. Мы отправимся. Вместе.
Я не нашлась что ответить, только кивнула и прижалась к нему, снова смахнув сбежавшую по щеке слезу. Впереди экзамены, нелегкие разговоры с родными, Ника ждал разрыв помолвки, а затем предстоял поиск нашего места в жизни. Я не представляла, сможем ли мы справиться? Но Ник был так уверен, что хотелось верить: все будет хорошо. Хотя, возможно, и не сразу…
Не знаю, сколько еще мы просидели на той скамейке. Говорили о всяких мелочах, вспоминали старые времена и наслаждались обществом друг друга. А потом все же пришло время возвращаться в общежитие. Ник провожал меня, крепко держа за руку и рассказывая о многих местах нашей страны, в которых непременно следует побывать. Я слушала, улыбалась и все больше беспокоилась, понимая: время нашей беспечности на исходе.
Уже завтра Ник сдавал важный экзамен. Меня это ждало через день. Кроме того, я должна успеть собрать дипломный проект. И в то же время во мне не было стопроцентной уверенности в том, чем завершится беседа Ника с родными…
У общежития мы расстались, договорившись встретиться завтра. Блайку предстояло полночи повторять теорию стихий, а мне читать о темных ритуалах пятого уровня опасности. Но вместо учебы мы общались еще несколько часов по связеону, пока в моем не опустел магический накопитель. Дальше дело все же дошло до учебников. Я листала страницу за страницей, повторяя пройденный материал, но отвлекалась, постоянно вспоминая поцелуй Ника и его рассказ.
Я знала, как давили на него родные, бесконечно напоминая о долге. Так же мне было очевидно, что Ник многое не досказал. Наверняка его отец не ограничился простым «можешь пока поиграть в отношения». Нет, семья Блайков не давала спуска своим наследникам. Дед-архимаг в свое время вмешался в отношения собственного сына. Тот был влюблен как раз курсе на третьем. В ход шли угрозы в отношении «неправильной» девушки. И отец Ника расстался с ней, чтобы вскоре обручиться, а потом и жениться на другой – той, кого выбрала семья. В итоге они привыкли друг к другу и неплохо уживались. Но, бывая в гостях у моих родителей, Ник грустил. Говорил, что его отец с матерью даже вполовину не так близки друг с другом. Скорее, они
