очень много работал. Иногда м вырывались на пару дней куда-то, не забывая про ребенка, ведь Антон во всех поездках теперь был с нами. Но я не устраивала сцен из-за его вечной занятости, ведь когда-то уже приняла то, что полюбила не совсем обычного мужчину. Я знаю, что, стоит мне захотеть, и он все бросит, чтобы быть со мной. Только от этого он не будет собой, ведь не сможет идти к своим великим целям. И я спокойно сносила его отсутствие. Тем более, новый заместитель министра довольно часто теперь мелькал в экране телевизора.
Сегодня я привычно заехала в супермаркет за продуктами. Стоя на кассе, вспомнила про тест. У меня была задержка две недели, конечно, это результат стресса после переезда. Наверняка, скоро начнутся те самые дни. Очередь двигалась очень медленно, кассир-стажер работал крайне нерасторопно, а я все поглядывала на тест, почти уверенная, что он мне не нужен. Ведь не нужен же? Ай, ладно! Схватила тест и кинула кучку с продуктами.
Я приехала домой, разложила купленные продукты в холодильнике. До вечера еще полно времени, и я успею приготовить вкусный ужин.
Антон в детском саду, куда я отвезла его утром. Неожиданно для нас всех оказалось, что мальчику очень понравилось в садике. Несмотря на то, что он не разговаривал, к детям он тянулся. И теперь каждое утро он собирал игрушки в свой маленький рюкзачок, ожидая, когда я выпью кофе, чтобы отвезти его в сад. Странный, и удивительно спокойный ребенок.
Взгляд снова упал на тест в маленькой коробочке. Я так часто покупала их раньше, что никакие инструкции мне читать не нужно. И вот именно такой же я брала много раз. Ай, ладно, быстро проверю, просто, чтобы успокоить себя и удостовериться, что это стресс так на меня повлиял.
Тест ошарашил двумя полосками. И я уже полчаса смотрю на них, не понимая, как такое может быть. Вернее, я понимаю, как. Но… Как? Столько лет больниц и правильных поз — и ничего. А теперь, когда мы перестали пытаться, забыли про правильные дни и позы… Как такое могло быть?
Схватила тест и сунула в карман брюк. Я вышла из дома и забралась за руль своей машины. Мне нужно было проверить, убедиться, что это просто неисправный тест мне попался. Я объехала, наверное, десять аптек, скупая тесты на беременность от разных производителей. А потом, со всем этим добром, вернулась домой, где от моего плана меня отвлек звонок мобильного.
— Алло, — сказала в трубку растерянно, даже не посмотрев, от кого звонок.
— Лер, все хорошо? — спросил Петя немного напряженно.
— Д-да, — ответила, думая о своем эксперименте. — Не волнуйся.
— У тебя какой-то странный голос, — снова послышалось из трубки. — Точно все хорошо?
— Да, хорошо. — Я отключила звонок и отправилась в ванную.
Уже через час я сижу на полу в ванной, а вокруг меня разложены тесты на беременность. Около двадцати штук, на которых видны, где-то четкие, где-то неявные, две полоски. А есть даже такие, с которых на меня смотрит радостный плюсик. И я сижу в окружении этих полосочек и модных пластиковых штучек с результатом, и не верю своим глазам.
Непривычное волнение охватило меня. Я настолько не ожидала, что мозг не сразу сообразил, что радоваться ведь надо. Поэтому я дико торможу, тупо пялясь на тесты. Из раздумий меня вырывает звук открывшейся двери, которую я даже не заперла на засов.
Петя напряженно смотрит на меня, считывая мое состояние. Не понимаю, что он делает в доме так рано, он ведь позже возвращается обычно. Но он скользит взглядом по моему лицу, пытаясь понять, что меня так взволновало, потом смотрит на разложенные вокруг меня тесты. Тихо подходит ко мне, опускается на корточки, берет первый попавшийся тест в руку, внимательно смотрит, и я вижу, как рука его начинает дрожать.
Он садится на пол рядом со мной, все еще продолжая сжимать в руке тест. Я молча жду от него каких-то вопросов, но он молчит. А, когда по его щеке скатывается слеза, я выхожу из ступора, тянусь к его лицу, прижимаю к себе голову, нежно поглаживая. Тут же отрываю его от себя, чтобы поцеловать. Нежный поцелуй, с соленым привкусом слез и такого нежданного счастья.
— Не надо слез, — шепчу, даже не чувствуя, что моим щекам льется потоп. — Это ведь хорошая новость. — Успокаиваю его, поглаживая по волосам.
— Лерка моя, — прошептал едва слышно, глотая слезу и притягивая меня к себе за талию, усаживая к себе на колени. — Я думал, ты никогда мне не простишь. — Выдохнуть с горечью в голосе.
— Я тебя давно простила. Сама виновата. — Прошептала ему куда-то в шею, сладостно вдыхая его запах, смешанный с ароматом его парфюма.
— Нет, ты ни в чем не виновата. Это ведь из-за меня все… я должен был остановить тебя тогда. Я так виноват, Лерка. — Полилось из него, словно поток, сдерживаемый столько лет, и который теперь прорвало. — Это все я виноват. Ты была права, что ненавидела меня, — его слова захлебнулись о мой всхлип. Я тоже себя не контролировала, позволяя непролитым слезам выйти.
— Нет, Петя, не говори так. Мы оба виноваты. — Я всхлипывала все громче, но сейчас мне это было необходимо. Я столько лет держала в себе эти слезы, не позволяя себе раскиснуть, что теперь они душили, сдавливая горло.
— Я так люблю тебя, Лерка, — прошептал мне в ухо, обжигая дыханием. От его тона душа рвалась на части, он был из самой глубины души, куда Петя много лет никого не пускал. — Какой же я был дурак. Отпустил тебя зачем-то.
— И я тебя люблю, — выдохнула со всхлипом, прижимаясь к нему все теснее. Почувствовала его крепкую хватку у себя на талии, и от этого стало привычно жарко. — Больше не отпускай.
— Больше не смогу, — выдохнул обреченно.
Глава 37
«Настоящие истории любви никогда не заканчиваются».
Ричард Бах
Петр.
Девять месяцев спустя.
— Возьмешь его на руки? — спрашивает меня Лера, кивая в сторону кроватки.
— Может, лучше ты? Он такой маленький. Еще что-то ему сломаю. — Говорю, а Лера хохочет.
— Все будет хорошо, не бойся, — говорит. Наклоняется, достает из кроватки нашего сына, аккуратно передает мне.
Я принимаю от нее малыша, и тот смотрит на меня синими глазами, надувая губки. И почему у него синие глаза? Я меня карие, у Леры медовые. Странно это и непривычно.
— У новорожденных глазки обычно синего цвета, — говорит Лера мне в ухо, обнимая меня сбоку и
