Аня засмеялась и отвернулась от Елены Антоновны.
– Вы ничего, ничего не понимаете, – сказала она, вдруг становясь серьезной. – Простите, Елена Антоновна, что я так сказала…
Елена Антоновна пожала плечами.
– Хотите, я объясню? – Аня вскочила. – Выдумаете, что я не женщина, что я выродок какой-то? Я никому об этом не говорила, но вам скажу.
Елена Антоновна тоже поднялась и пристально посмотрела на взволнованное, покрасневшее лицо подруги.
– Я не только потому бросила медицину, что не верю в нее. Я не могу сейчас иметь ребенка. Еще слишком больно, но… я хочу участвовать в том огромном, большом, значительном, что задумал Андрей. Я не только полюбила Андрея – я давно увлеклась его проектом Арктического моста.
– А потом увлеклась полетом на Марс?
– Ах, нет! – отмахнулась. Аня. – Это я только так всем говорила.
– И Андрею?
– Да, и ему.
– Сядь, сядь, Анна. Кажется, это очень серьезно. Я должна тебя понять.
– Поймите меня. Тогда, на корабле, я совсем не знала техники. Мне казалось замечательным то, что делал Андрей, и мне было горько, что я так далека от него в том, что ему ближе всего. А мне хотелось быть достойной его, даже равной ему. И вот… Вы знаете, я однажды вспомнила те реактивные самолеты… быстрее звука… о них Андрюша в бреду говорил… и о трубе… И вдруг я представила, что в Арктическом мосте должны мчаться такой же скоростью вагоны-ракеты. Это было так замечательно, что я несколько дней только об этом и думала. Я никому ничего не сказала тогда, но достала книги о ракетах – правда, очень непонятные…
– Аня, Аня, не может быть! – всплеснула руками Елена Антоновна.
– Но только когда Андрей был в Америке, я решила поступить в Институт реактивной техники, чтобы спроектировать ракетный вагон для его Арктического моста. Мотор у меня уже рассчитан, остался только вагон.
Елена Антоновна долго молча смотрела на свою подругу. Аня показалась ей совсем другой – гордой и печальной.
– Так вот ты какая… – тихо произнесла Елена Антоновна.
Аня опустила голову. Пальцы ее крошили кусочки коры с поваленного ствола.
– А как же теперь? – спросила Елена Антоновна.
– Я показала свой проект только одному человеку – Волкову. Вы знаете его. Он был у папы.
– И что же он сказал?
– Он одобрил проект – это ведь мой диплом – и понял меня. Это замечательный человек! Теперь я уверена во всем.
– Ты скажешь Андрею?
Аня подняла голову и с грустью проговорила:
– Я бы все давно рассказала ему, если бы он с самого начала не отнесся пренебрежительно к моей ракетной технике. А теперь – пусть он подождет, пусть моя законченная работа будет ему сюрпризом.
– Боже, какие вы оба глупые! Пойми хоть ты, что это гораздо серьезнее, чем ты думаешь.
Елена Антоновна пристально посмотрела в глаза Ане. Та упрямо встряхнула головой.
– Смотри, кто сюда идет! – Аня, по-видимому, была рада перемене разговора. – Это заместитель Андрея по строительству опытного туннеля. А я-то в таком виде… Давай убежим!
К берегу пруда быстро шагал Степан Григорьевич. Выйдя на обрыв, он сразу же увидел лодку с Иваном Семеновичем Седых.
– Иван Семенович, Иван Семенович!
Старик не изменил своей позы.
– Товарищ заместитель министра! – громко и отчетливо крикнул тогда Степан, сложив ладони рупором.
Эти слова настолько не вязались с обстановкой, что Иван Семенович оглянулся и, сев за весла, несколькими сильными движениями направил лодку к берегу.
– Что такое? – прошептала Аня, наблюдавшая за этой сценой из-за деревьев.
– Иди переоденься, – потащила ее к дому Елена Антоновна.
Но Аня упрямилась. Лицо ее стало напряженным, рука жесткой. Стоя неподвижно, она наблюдала, как причалила лодка, как Корнев протянул Ивану Семеновичу какую-то бумажку.
Аня вырвала из крепкой ладони Елены Антоновны свою руку и стала спускаться. Она встретилась с мужчинами на крутой тропинке.
– Анка, скорей машину! В Москву! – крикнул Иван Семенович.
Лицо Корнева было непроницаемо, но серьезность отца много сказала Ане. Не произнеся ни слова, она повернулась и быстро побежала наверх.
Мужчины торопливо прошли мимо встревоженной Елены Антоновны, не обратив на нее внимания.
Из ворот в конце аллеи выехала машина и, набирая скорость, промчалась к шоссе.
Елена Антоновна успела заметить, что за рулем сидела Аня в том же мокром платье. Сзади нее она увидела Ивана Семеновича в белом летнем картузе и Степана Григорьевича. Машина круто повернула и выехала на Московское шоссе.
– Что же случилось? – проговорила Елена Антоновна.
Маленькая машина неслась по шоссе с совершенно недопустимой скоростью. Но это, по-видимому, не удовлетворяло Ивана Семеновича.
– Что ты ползешь, как улитка? – ворчал он. – И за что тебя только милиционеры штрафуют!
Аня молчала, закусив губу.
В одном месте шоссе делало петлю и сотню метров проходило по вершине холма. Аня вдруг направила машину через канаву, включив передние ведущие колеса. Иван Семенович и Степан подались вперед, потом откинулась назад. Автомашина брала невероятно крутой подъем.
– Давай, давай! – пробасил Иван Семенович.
Через несколько секунд машина снова мчалась по шоссе. Аня оглянулась на отца. Глаза ее были сейчас холодными, серьезными.
– Может быть, ты мне все-таки скажешь, что случилось? – неторопливо спросила она.
– Да что тут объяснять! – сердито закричал Седых. – Вот она, радиограмма о бедствии.
– О бедствии… – прошептала Аня.
– От капитана плавучего дока Терехова: при первом же шторме все сооружение идет ко дну. Что я говорил? Нельзя с корабля тысячекилометровую трубу спускать… Давай обгоняй ту машину, да смелей… Черное море – это не пруд. Вот оно, техническое легкомыслие!..
Аня, бледная, по-прежнему закусив губу, смотрела широко открытыми глазами прямо перед собой. Ветер поднимал пыльные смерчи. Автомобиль летел по левой стороне шоссе. Встречные машины шарахались от него.
– Для спасения дока и людей капитан Терехов требует разрешения сбросить трубу туннеля в море, – сказал сухим, приглушенным голосом Степан Григорьевич.
Машина резко вильнула, хотя она мчалась сейчас по пустому шоссе. Седых вцепился в переднее сиденье.
– Тише ты, сумасшедшая!
Ветер свистел в ушах, врываясь через открытые окна. Первые капли упали на лобовое стекло. Сквозь косые струи дождя дорога была видна как в тумане.
– И что же? – твердым, но чужим голосом спросила Аня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
