Усталые путешественники уже ступают по освещенной земле; на ней тени в форме знаков. Ведь это иероглифы. Их можно прочесть.
Встретились с ним мыВпервые, когда осеньюПадали листья;Снова сухие летят,Летят на его могилу!
О'Кими резко остановилась читая.
«Паралич, труп, могила», – мелькнуло в голове у Муцикавы.
Он взглянул в лицо О'Кими, попавшее теперь в свет фонаря, на стенках которого были написаны стихи.
И Муцикава увидел выражение почти суеверного ужаса, исказившее личико О'Кими. И он увидел еще, что по этому личику текут слезы…
Кими-тян отбежала в тень. Но Муцикава уже все понял. Он готов был упасть на землю, рвать на себе одежды и грызть камни.
Проклятие! Священная гора Фудзи-сан отняла у него его счастье – счастье, которого не было.
Глава четвертая. Кандидаты
Инженер и политик Ричард Элуэлл возмущенно поднялся. Его благородное лицо дышало гневом.
– Сэр! Мне рекомендовали вас как человека, могущего провести техническую работу по предвыборной кампании, и я согласился платить вам за это огромную сумму – пятьсот долларов в неделю. Но то, что я услышал здесь от вас… Вы ошиблись во мне, мистер Кент. Вы видите перед собой не карьериста, желающего любым путем достигнуть высот поста в одном из главных штатов Америки, а человека, преданного интересам нации. Вам следовало бы понять, что я не только политик, но и инженер, которого уважают рабочие, техники и капиталисты, которого обожают студентки и студенты. Я не только владелец судостроительных верфей, но и публицист американской прессы, выступающий с международной трибуны со всей ответственностью истого американца. Я не могу позволить себе выслушивать вас, сэр. Для меня Америка – символ Благополучия, Религии и Порядочности.
Рука мистера Элуэлла готова была подняться, чтобы указать на дверь.
Мистер Кент соскочил с края стола, на котором бесцеремонно сидел, и успел поймать руку разгневанного мистера Элуэлла, крепко придавив ее к столу.
– Прошу прощения, сэр, – политический босс постарался растянуть мешки под глазами в улыбку, – я не хотел оскорбить вас. Я лишь изложил вам некоторые приемы своей профессии. У каждой фирмы есть свой секрет. Можно упрашивать избирателей, чтобы они избирали губернатором кандидата потому, что он умен, справедлив и жаждет блага стране. Не спорю, были случаи избрания кандидата таким бездарным способом. Но оставим эту старинку нашим противникам. У меня другой стиль. Я прежде всего учитываю вкусы избирателей. Это мой патент. Словом, сэр, насколько я понимаю, вы нужны партии, а вам нужно кресло и провожатый к нему. Я к вашим услугам. Мы с вами прискачем к столбу первыми.
Мистер Элуэлл нервно барабанил холеными пальцами по столу. Казалось, что еще мгновение – и он выгонит бойкого политического импресарио.
– Что действует на толпу, сэр? – продолжал, не смущаясь, мистер Кент. – Искусство, сэр, только искусство! Живопись, сцена, кино, музыка. И важно не то, что они затрагивают умы зрителей и слушателей, но то, что они действуют на их чувства. Овладейте чувствами избирателей, сэр, и, клянусь честью, мы победим. А для того чтобы овладеть сердцами людей, нужен драматический жест, нужен, как мы, политики, говорим, «хокум». Его ждут ваши избиратели.
Мистер Кент снова комфортабельно устроился на письменном столе Элуэлла.
– Итак, прежде всего – зрелище. У вас подходящая фигура, сэр. Глядя на вас, мог бы напиться со злости любой кандидат в президенты. – Мистер Кент картинно протянул руку к мистеру Элуэллу. – Посмотрите, джентльмены, на это лицо без единой морщины, лишь с двумя глубокими складками, выражающими мужество и энергию! Посмотрите на эти седые виски, так красиво оттеняющие смуглый цвет кожи уроженца юга! На светлые прямодушные глаза! А ваша безукоризненная манера одеваться, сэр! Дуг, сэр, дуг! – Мистер Кент выговаривал слово «гуд» – хорошо – наоборот, что на его залихватском жаргоне должно было означать двойное одобрение. – Мы придумаем вам хокум. Есть у вас порванные носовые платки? Нет? Дэб – плохо. Надо завести. Мы условимся с вами так: произнося перед избирателями предвыборную речь, вы в соответствующий момент вынете из кармана выглаженный, но порванный платок. Смущайтесь и говорите, что виновата миссис Элуэлл, что у вас, конечно, есть дюжины целых платков, но ваша жена очень рассеянна. Но она прекрасная женщина и умеет зато хорошо воспитывать детей. Ах, эти детишки, прелестные малютки! – Мистер Кент взял со стола фотографию с двумя кудрявыми головками, красовавшуюся на столе Элуэлла. – Вы передадите в толпу несколько таких фотографий и начнете болтать с парнями по-приятельски. Это даст вам не один миллион голосов. Все скажут: «О, Элуэлл? Это свой парень!»
– Запомните, мистер Кент, что я буду выступать как политический деятель, а не в качестве актера. Моя задача – защитить американские интересы во всех уголках земного шара. Защитить молитвой, помощью другим странам, наконец, силой! Бог, даровав нам, американцам, процветание, возложил на нас тяжелое бремя руководства миром, и мы будем нести это бремя, а не строить мосты из свободного мира к марксистам через Северный полюс. Клянусь на Библии: мой штат, если я возглавлю его, не допустит этого!
– Замечательно, сэр! Дуг! Дуг! – застыл в восхищении мистер Кент. – Вы правы: толпе надо показать, под каким флагом мы идем вперед. В каком вопросе мы не сходимся с нашим противником, судьей Ирвингом Мором? Прежде такими вопросами были: вхождение или невхожденне Америки в Лигу Наций, отмена или сохранение сухого закона, как закончить войну в Индокитае. Или ядерную гонку. И вы прекрасно сформулировали свои политические позиции. Мы против постройки подводного плавающего туннеля через Ледовитый океан к врагам цивилизации. Ваш противник защищает туннель? О'кэй! Вы же выступаете как человек, спасающий свободный мир от пагубного общения… Ваш штат, центр индустрии, не примет в этом участия!
– Довольно! – прервал мистер Элуэлл. – Я не собираюсь входить с вами в обсуждение своей политической платформы.
– О'кэй! – склонил голову Кент. – Мы лишь обсуждаем детали предвыборной кампании.
Одному сенатору, выборы которого проходили очень много лет назад, по такому деликатному вопросу, как отмена сухого закона в его штате, советовали говорить так: «Все силы свои я положу на борьбу против страшного яда, могущего отравить нацию, однако я готов рассмотреть все разумные предложения к удовлетворению естественных потребностей американцев». Впрочем, сэр, я ничего, ничего не советую. В предвыборных речах я бы лично не излагал никакой программы, а лишь ссылался на Библию и конституцию. Уверяю вас, многие избиратели были бы вполне довольны. Стоп! Стоп, сэр! Я уже молчу. Перехожу к будничным вопросам, к текущим расходам. Имеет мистер Элуэлл о них представление? Дуг, я не сомневался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
