Под тентом, наблюдая за игрой молодежи, в плетеных креслах сидели пожилые пассажиры; негры подносили им бульон и сухарики.
Несмотря на близость воды, было душно. Дамы неистово работали веерами, а мужчины не пропускали случая сбегать в бар, чтобы охладиться чем-нибудь погорячей.
– Смотрите, смотрите, это он! – проговорила толстая дама, расплывшаяся на полотне шезлонга.
– Ах, – воскликнула другая, – он именно такой, как его описывают!
Молодые люди прекратили игру, провожая глазами высокую тощую фигуру джентльмена в черной паре и высокой шляпе, напоминающей старомодный цилиндр.
– Говорят, он когда-то был прекрасным спортсменом, – заметил один из играющих, ловко перебрасывая кольца через сетку.
– А я слышала, что у него в юности была какая-то романтическая история. Говорят, он всю свою жизнь остался верен памяти той, которую когда-то любил.
Многие пассажиры, встречаясь со стариком в высокой шляпе почтительно здоровались с ним. Он отвечал всем церемонными поклонами.
Незадолго до ленча на палубе почувствовалось оживление. Пассажиры, столпившись у правого борта, показывали куда-то пальцами. Появились бинокли. Молодые люди бросили игру и побежали на нос парохода, откуда были видны оба берега и широкое русло великой реки.
– Черт возьми! Совсем как на старой гравюре, – заявил молодой американец. – Смотрите на эти тоненькие трубы. Такие пароходы ходили здесь в прошлом веке во время гражданской войны.
– В самом деле, откуда взялась эта посудина?
– Может быть, происходит киносъемка?
– Неужели? Ах, как интересно! Не снимут ли наш пароход?
– Безусловно, снимут, леди. Мы будем участвовать в кадре лучшей картины сезона – «Бегство невольников».
Маленький, низко сидящий в воде пароходик с двумя тоненькими, рядом стоящими трубами шел наперерез речному гиганту, словно желая преградить ему путь.
– Джонни, вы что-нибудь понимаете в сигналах? Смотрите, на пароходике машут флажками.
– О да, мисс Глория! Нам сообщают, что с сегодняшнего дня в этом штате введен закон, запрещающий женщинам красить губы.
– Противный! Вечером я не танцую с вами.
– А сейчас сообщают, что запрещаются и танцы.
– Мы останавливаемся. Вы чувствуете? Машина больше не работает. В чем дело? Что-нибудь случилось?
– Пароходик направляется к нам. Сейчас все узнаем… Эй, парень, – обратился молодой американец к негру-стюарду, – в чем дело?
Негр не по-казенному радостно улыбался:
– Это наши из города прислали за ним специальный пароход!
И негр-стюард скрылся в толпе.
– Ничего не понимаю, – заметил Джонни.
Меж тем маленький допотопный пароходик пришвартовался к речному гиганту. По сброшенному трапу поднялся респектабельный джентльмен.
– О, этого я знаю! – заметил партнер Глории.
– Кто же это?
– Это мистер Медж.
– Как? Отец Амелии Медж?
– Он самый.
– Зачем он здесь?
– Он принимает участие в предвыборной кампании.
– Ах, вот в чем дело! А что это за толпа негров идет следом за мистером Меджем? Похоже на делегацию. Они поднимаются сюда, на палубу. Пойдемте скорей. Вероятно, будет что-нибудь интересное.
Молодые люди, бесцеремонно расталкивая пассажиров, побежали на корму, где на игровой площадке собралось много народу. Над головами возвышался знакомый черный цилиндр.
– Ваша честь, – слышался голос мистера Меджа, – я лишь сопровождаю делегацию ваших избирателей, пожелавших вас встретить. Позвольте обратиться к вам мистеру Фредерику Дугласу, представителю жителей города, который вы согласились посетить.
– О конечно, прошу вас, мистер Дуглас! Как вы поживаете, мистер Дуглас? – послышался голос старого Ирвинга Мора.
– Ваша честь, – обратился к Мору гигант-негр в безукоризненном костюме, – наш город с радостью ждет вашего появления. Население города, большую часть которого составляют цветные, в знак выражения своих чувств решило послать за вами этот старинный пароход, мистер Мор. Этот пароход – реликвия нашего штата. На нем когда-то приезжал сюда сам президент Авраам Линкольн – освободитель бесправных. Мы хотим, чтобы и вы, ваша честь, прибыли в город на этом пароходе. Наш город хоть и не принадлежит вашему северному штату, но в нем нашли временную работу многие ваши избиратели, которые ко дню выборов вернутся домой, чтобы опустить бюллетени за вас как губернатора своего штата.
Толпа на корме зашумела.
– Вот это здорово! – восхищенно воскликнул Джонни.
Судья Мор пожал руку Дугласу и вместе с ним, мистером Меджем и целой свитой секретарей и репортеров сошел на борт знаменитого пароходика.
Пассажиры, сгрудившись у борта, долго махали платками и шляпами. Речкой гигант из уважения к сошедшему мистеру Мору продолжал медленно плыть по течению с заглушенными машинами.
– Если бы я выставил свою кандидатуру на высокий пост, – заметил высокий седой джентльмен со смуглым красивым лицом, – то уж, во всяком случае, не стал бы жать руку негру.
– Плантатор! – прошептал Джонни Глории и увел ее в салон.
Весь берег около пристани был запружен толпой. На капитанском мостике пароходика была отчетливо видна высокая фигура человека, размахивающего клетчатым платком.
Когда пароходик загудел, берег ответил ему неистовыми криками. Толпа заполнила дебаркадер. Туча лодок устремилась навстречу. Многие негры и даже белые, сняв ботинки, вошли по колено в воду.
– Мистер Мор, – наклонился к кандидату в губернаторы Медж, – мне кажется, что аудитория избирателей налицо.
– В самом деле, – улыбнулся старик и, подойдя к перилам мостика, поднял руку.
Шум сначала возрос, но постепенно стих.
– Свободные граждане, – начал Мор, обводя глазами бесчисленные черные лица на берегу, – я рад, что встречаюсь с вами, как встречался еще недавно с такими же свободными гражданами в других городах. Прислав за мной этот чудесный памятник вашего освобождения, вы оказали мне великую честь и всколыхнули во мне чувство благодарности провидению за Великого Американца, благородством и справедливостью положившего начало веку процветания. Когда его усилиями было покончено с недоверием и враждебностью внутри нашей страны, в ней проснулись небывалые творческие силы, обращенные на ее обогащение и прогресс. Не перед тем ли самым, но в масштабе всего мира стоим сейчас и мы с вами, свободные граждане? Покончив с недоверием между нациями, отказавшись от пляски на канате ядерной войны над бездной всеобщей гибели, мы входим в эпоху Великого сотрудничества и Великих работ. Одна из первых таких работ – титаническое строительство в самом недоступном месте земного шара – ждет нас. Вместе с Россией мы должны построить плавающий туннель в Европу, тем самым приблизив ее к себе и преодолев преграду океанов, отделяющих нас от всего человечества. Строительство туннеля займет наши свободные силы, даст вам, американцам, работу, благосостояние вашим семействам. Участие Америки в великом сотрудничестве отбросит в далекое прошлое боязнь нужды и голода. Америка уже сделала шаг, провозгласив возможность жить в мире с теми, кто мыслит не так, как мы, но кто заинтересован, как и мы, в сохранении жизни на земле, в своем, в нашем общем будущем. Теперь естественно сделать следующий шаг, но не назад, как кое-кому хотелось бы, а вперед, к еще большему сближению со всеми людьми земли. Вот путь, начертанный Провидением и завещанный нам Историей! Борьбу за это свободное будущее и обещаю я вам в случае своего избрания, свободные дети великой Америки! Я уверен, что вы приедете на выборы в свой родной штат, свободные от равнодушия к делам человечества, не стесненные ограничениями, отмирающими в наши дни, исчезающими так же бесследно, как исчезли когда-то черные гроздья бесправия, уничтоженные Авраамом Линкольном!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
