представления прогуляться, подышать свежим воздухом. Тем более, что погода располагала к пешим прогулкам, солнышко лишь начало садится, воздух был свеж и морозен. Дышалось хорошо и свободно, появилась лёгкость и ясность мышления. Меня больше не угнетали тяжёлые мысли — от вида на заснеженные улицы и дома, бури внутри потихоньку угасли, пришло умиротворение.
Пока мы неспешно двигались к центру города, тихонько переговариваясь, я думала о своём. Змей слишком близко ко мне подобрался и, возможно, совсем скоро обо всём догадается, если ещё не догадался. Всё-таки надеюсь, что нет. Иначе уже стоял бы под дверями номера.
Надо продумать дальнейшую стратегию. Однозначно только то, что мой план по соблазнению Его Сиятельства провалился. Он, безусловно, мной заинтересовался, но до настоящей влюблённости ещё далеко, а я уже близка к провалу. То ли он и правда любит свою жену, причем так тайно, что от самого себя скрывает. То ли вообще неспособен на это чувство.
Чем ближе к центру мы продвигались, тем более людными и шумными становились улицы. Запахло от кондитерской свежей выпечкой, а зазывала на улице активно предлагал купить свежий номер газеты с очередной сенсацией на первых страницах. Отметила про себя, что, газетчик-то — другой, недаром тот мне показался подозрительным.
Вновь накатила злость на герцога, это же надо было всю улицу запрудить своими людьми. Как только выглянула из-за угла, сразу же поняла — что-то не так. Слишком зоркий взгляд у дворника, слишком пристально вглядывается в лица газетчик, а прогуливающаяся парочка вообще, как будто из дурной пьесы, так скверно изображает влюблённых.
Вдохнула полной грудью, возвращая себе хорошее настроение, тем более, что мы пришли к зданию театра.
С мороза вбежали в вестибюль, радуясь теплу и всеобщей праздничной атмосфере.
Граф повёл меня вверх по лестнице в свою ложу. Сегодня я имела возможность лицезреть сценическое искусство местных актёров с мест, где расположились самые сливки нашего общества.
Натан был сегодня предупредителен, как никогда. Помог мне снять пальто, купил бинокль — довольно-таки интересное приспособление. Нам со Шкетом такое как раз очень даже пригодится.
Пока я с интересом изучала его строение и разглядывала сквозь увеличительные стёклышки зал, постепенно шум утих, погасили свечи, оставив освещённым лишь сцену, и началось представление.
Как только зазвучали первые аккорды увертюры, и первый актёр вышел на сцену, весь мир исчез для меня — я опять переживала все перипетии пьесы в своём сердце. Наверное, я неисправимая мечтательница и фантазёрка. Иногда мне кажется, что тот мир, что скрывается за кулисами, намного реальнее этого.
Пришла в себя, только когда первое действие завершилось, закрылся занавес и в зале стали зажигать свечи.
Всё ещё под воздействием увиденного, благосклонно разрешила графу принести шампанского с фруктами. Когда он осчастливленный убежал, вышла пройтись в небольшой холл.
Надо же, а я и не заметила, что это то самое место, где когда-то мы с герцогом встретились, и случился тот незабываемый поцелуй. А вот и ниша, в которой он меня прятал ото всех.
Прошло не так много времени, а кажется, что пролетела целая вечность.
Заглянула в нишу, всё, как и тогда, ничего не изменилось. Только я больше не буду прежней. Боли не было, только непонятная нежная грусть. Какая же я была наивная и смешная.
Моё грустно-мечтательное настроение испарилось, лишь только я развернулась уходить. Сердце замерло в испуге, по телу прошла ледяная волна. Облокотившись о стену и сложив руки на груди, за мной пристально наблюдал Его Сиятельство.
И сколько времени он здесь? Только подошёл или…
Мы смотрели друг другу в глаза целую минуту, и это была самая длинная минута в моей жизни.
Он всё понял! Этот гад обо всём догадался!
Это говорили его глаза, об этом кричала медленно расцветавшая на лице улыбка, напряжённая поза в которой он застыл. Как хищник перед добычей, вот-вот прыгнет и ухватит незадачливую лисичку.
Ещё мгновение и он сделал шаг навстречу. А я отступила в ту самую нишу.
Змей рассматривал меня с таким интересом, как будто какую диковинку впервые им увиденную. И я не могла отвести взгляд, боясь, что сейчас на мгновение закрою глаза, а он тут же закуёт меня в наручники.
Умных мыслей в голове не появилось, в ней вообще творился такой кавардак, что удивляюсь, как смогла связно говорить. Должно быть от волнения, губы сами произносили нужный текст, пока я приходила в себя.
— Ваше Сиятельство? — умудрилась сделать удивлённый вид. — Не ожидала Вас здесь встретить!
— Графиня? — переспросил и он, но таким тоном недоверчивым, ставя под сомнение не только сам титул, а и намного большее. — Я тоже совершенно ошарашен таким ходом событий.
И в каждом слове столько сарказма, что, если его превратить в монеты, и ловить каждую если он приоткрывает рот, я бы разбогатела.
— Я в том смысле, что Вы меня напугали, — всё ещё предпринимала попытки выкрутиться. — Вы подошли так тихо…
— Мне казалось, Вы не из пугливых, — наклонив голову на бок, промурлыкал он почти ласково.
«Почему это он не говорит: «Марион-Джемма Вы арестованы и так далее…» Может ещё не всё потеряно, может, он ещё сомневается. Тогда у меня есть шанс. Надо попытаться его разубедить. Надо сделать что-то такое, чтобы он засомневался в своих догадках. Но только что?»
Как назло, на ум приходил единственный выход — бежать! И как можно быстрее и дальше. Но все пути отступления перекрыты, Его Сиятельство ещё и руками облокотился о выступы, словно читая мои мысли.
— Вы загородили мне выход, — выдала я очевидное. На нервах, не придумав ничего получше.
— Да, — согласился он, как-то слишком радостно.
— Разрешите пройти! — попыталась я настоять, но получилось как-то не слишком твёрдо.
— Поцелуете и разрешу, — буквально промурчав, облизнулся этот нахал, словно самый настоящий кот, что увидел перед собой крынку сливок.
Это демонстративное, презирающее условности, лицедейство вызвало в моей душе настоящую бурю эмоций! Захотелось одновременно его стукнуть и поцеловать. Сразу же вспомнила, что это именно я собралась его соблазнять и доводить до помрачнения рассудка, а не наоборот. И как ему всегда удаётся перехватить инициативу?!
— С чего бы это мне Вас целовать? — спросила не менее дерзко, уперев одну руку в бок.
— Признайтесь себе, я Вам нравлюсь! — выдал этот мартовский кот в змеином обличье и улыбнулся настолько обворожительно, что невозможно было остаться серьёзной.
— Что?! — переспросила с огромной долей удивления в голосе.
— Это с первого взгляда, — поправился он. — Со второго, Вы поняли, что я безумно привлекателен, а с третьего, что просто неотразим!
Даже задохнулась от возмущения. Какой
