юбку, натянув почти до шеи, а, чтобы она ненароком по дороге не свалилась, перевязалась верёвкой, благо длины хватило. Сверху напялила ещё одну хламиду, а голову, не найдя платка, повязала огромным пледом, чтобы лица было не видно. Полазив ещё немного, нашла какую-то палку. Сойдёт за старушечью подпорку, авось не разглядят. В конце концов, образы бабушек у меня неплохо получаются.
Глубоко вдохнув и выдохнув, полезла по узкой лестнице вниз. Надеюсь, выход на чердак находится не в жилых помещениях.
Мне повезло, вылезла я на общую лестницу и, отряхнувшись, побежала на выход.
Последний замок в двери, и я, практически — на свободе. Согнулась в три погибели, как столетняя старушка, и тяжело опираясь на самодельную клюку, побрела медленно к выходу из королевских пределов.
Дело за малым — осталось молить судьбу и провидение, чтобы на моём пути не встретился Змей. От него никакая маскировка не спасёт.
Всё время хотелось побежать, но старалась идти медленно, еле переставляя ноги, по-старушечьи их подволакивая. Я всё шла и шла, где-то вдалеке слышались перекрикивания стражников, хлопали двери, иногда совсем рядом. Сердце в такие моменты замирало в пятках, и идти становилось ещё тяжелее. Раненая нога горела огнём, но я старалась не хромать.
— Эй! — неожиданно послышалось совсем рядом.
По мне прошла холодная волна, внутри образовался плотный комок страха, ноги чуть не подкосились, но продолжали дальше ковылять. Тело, двигалось скорей по инерции, потому что, от ходящего волнами ужаса, мозги почти не соображали.
— Эй — меня схватили за руку. — Бабуля, что ты здесь делаешь?
Передо мной стоял один из стражников, на меня он не глядел, пристально обшаривая близлежащую территорию внимательным взглядом.
— Ась? — переспросила его, как можно громче, изображая хрипло-старушечий голос (в этом у меня хорошая практика).
Он, кажется, разозлился, потому что чувствительно меня толкнул в спину.
— Шла бы ты отсюда! — крикнул грозно и, развернувшись, побежал в одном ему известном направлении.
«Фуууууух» — выдохнула я еле живая от пережитого стресса. Захотелось тут же ломануть со всей скоростью к уже видневшимся воротам, и только силой воли заставила себя двигаться всё так же медленно, шаркая по земле.
Оказавшись за воротами, оглянулась, и, не увидев ни одно стражника в пределах досягаемости, сиганула словно заяц в кусты. Даже боль в ноге на время перестала чувствовать, и бежалось так задорно, словно я и вправду была представителем породы длинноухих и куцехвостых.
Страх придал такой скорости и сил, что очнулась уже в повозке со Шкетом.
— Что? — взволнованно спросил мальчишка, пустив лошадь галопом, только я вскочила.
— Ловушка! — только и выговорила я, тяжело дыша.
От беспризорника последовала длинная совершенно нецензурная тирада. Из которой я поняла только несколько знакомых слов, очень похожих на: «убить тебя мало».
Когда он закончил, сил пререкаться у меня уже не было, да и прав он во всём. Не надо было мне соваться практически в логово Змея. Шкет тоже угрюмо молчал, правя лошадьми. Но доставив меня до гостиницы, на прощание угрожающе пообещал:
— Мы ещё поговорим.
Я лишь обречённо кивнула. Теряю былую хватку и всё из-за этого гадкого…
Не нашлось нормальных слов для выражения моей злости. Ничего! Я упрямая, поглядим ещё кто кого.
С этими подбадривающими, но не особо обнадёживающими мыслями поднялась к себе в комнату, проскользнув черным ходом.
Зайдя, устало взглянула на себя в зеркало и подпрыгнула испугавшись. С той стороны на меня смотрело жуткое создание, в не менее пугающих лохмотьях. И как меня Шкет узнал?!
Даже смешно стало, я хихикнула, а потом и вовсе расхохоталась до слёз, усевшись на пол. И не могла долго успокоиться, кажется, это истерика — последствия стресса.
Когда приступ смеха прошёл, ощутив холод пола, поднялась. Теперь нога болела ещё сильнее. Сняв с себя чужие вещи, сложила их аккуратно в мешок. Может это у кого-то последняя одежда, застиранная почти до дыр. Хотя, неужели слугам во дворце так плохо платят, что они вынуждены носить такие негодные вещи? Но вернуть нужно, и, даже больше — подарить новые, всё-таки я этим тряпкам обязана спасением.
При свете свечей взялась осматривать повреждённую лодыжку. Выглядела она не важно. Опухшая, начинающая наливаться синим. Но вроде перелома нет, вывиха тоже. Должно быть, ушиб сильный или растяжение. Завтра я вряд ли смогу на неё встать. И это я ещё легко отделалась. Обработав ногу бабулиным бальзамчиком, легла спать.
И вообще, ещё неизвестно чем закончится моя вылазка…
Всю оставшуюся ночь снились кошмары, погони, тёмные подворотни, какие-то бабушки, угрожающие мне клюками. Проснулась на следующий день в неважном состоянии.
На ногу встать, как и предполагала, совсем не смогла. Опухоль хоть и спала, но наступать было больно. По комнате я передвигаться ещё могла, а вот на дальние вылазки была уже не способна.
Заказав себе завтрак в номер, попросила слугу, принёсшего еду, позвать посыльного. Прибежал тот же мальчишка, что предупреждал меня об облаве. Сорванец оказался смышлёным, понял, что я хочу практически без слов. И вскорости Шкет уже входил в гостиницу через чёрный ход.
Сегодня мальчишка не стал меня упрекать.
— Провалы бывают у всех, — изрёк он глубокомысленно, когда хорошенько подкрепился. За ночь он успокоился и теперь радовал меня монастырским спокойствием и сдержанностью, ну истинный лорд.
Мы с ним пообсуждали детали неслучившегося дела, обговорили ошибки, чтобы не повторить их в будущем.
Отдав ему мешочек с украденными вещами, пояснила суть дела. Его мальчишкам будет несложно узнать, у кого в том доме пропали вещи. Купить новые, а потом и подсунуть под дверь благодарный подарок, для них тоже будет делом простым.
Решив неотложные дела и успокоив совесть, отпустила Шкета. Несколько дней проведу в постели, хороший отдых мне пойдёт на пользу.
Но только я расслабилась и собралась поспать, забравшись под тёплое одеяло, как на глаза попался пригласительный билет на тот благотворительный бал, мирно лежавший на прикроватном столике. И тут же вскочила, вспомнив какое сегодня число. Схватила билет — так и есть. Бал намечался на сегодняшний вечер.
Ну, всё! Пойти с такой ногой я никак не смогу, и герцогу не останется ничего иного как сложить дважды два. Несчастно посмотрела на ногу. Даже если я умудрюсь обуть туфли, всё равно танцевать не смогу. А ведь я тогда в театре брякнула, что обязательно буду.
Застонала от досады.
Можно было бы плюнуть на всё и пусть себе Змей что хочет, то и думает, но тут ещё одно очень важное обстоятельство. Готовясь к краже короны, я рассказала Шкету о благотворительном бале, мол, какие замечательные
