представить было сложно, во что именно они влезли, что теперь терпят и от чего страдают. Если вообще страдают. Выглядят они весьма здоровыми, ну, за исключением Сашки. Я была почти на сто процентов уверена в том, что речь все это время шла о наркотиках, но как бы я ни пыталась что-то узнавать, мне толком никто и ничего не говорил. Но тут в принципе и так все понятно… Я боялась, что это перерастет в нечто более страшное. Что кто-то из них погибнет. В детстве у меня никогда не хватало смелости остановить их, возразить, сказать «Нет». Но сейчас я понимала, что, возможно, от меня зависит их будущее. От того решения, которое я приму. Или которое уже приняла?
О том, что мама будет волноваться, я не беспокоилась. Ей же абсолютно все равно, что произойдет с дочерью. Да и она практически не бывает дома, так что вряд ли вообще узнает о моем исчезновении. А если и узнает – хорошо. Пропаду ей назло. Может быть, это заставит ее пересмотреть взгляды и «методы воспитания»? Бабушка… бабушка не будет волноваться, если я скажу, что ушла ночевать к лучшей подруге, и предупрежу, что могу задержаться не на одну ночь. У меня возникло неприятное предчувствие, что это не обойдется даже двенадцатью часами…
Ну вот, решение я приняла. Я взяла вибрирующий от новых и новых комментариев телефон, а затем подрагивающими от волнения пальцами написала эсэмэску Саше, надеясь, что там, среди акул и незнакомцев, он окажет маленькую поддержку.
«Ты едешь же, да?»
«Я не могу не поехать» – ответ пришел незамедлительно.
«Вы собираетесь прямо у школы?»
«Да. Ты тоже решила?»
«Придется, видимо»
«Почему?»
«Это не так важно. Важно то, что я надеюсь на тебя»
«Зря надеешься, среди них я не такой хороший помощник»
«Пожалуйста, Саш…»
«Я ничего не обещаю. Выезжаю. Мне пора»
«Рано ведь, нет?»
«Мы собираемся раньше»
Он не ответил, зачем они собираются раньше и что там будет. Отчего-то показалось, что все это отдаленно напоминает классную поездку в цирк или на экскурсию, но, будь все действительно так, мне было бы не о чем беспокоиться.
– Бабуль, я поеду ночевать к Алене, хорошо? Мы побудем у нее на даче, покупаемся в речке. Ее родители устроят шашлыки.
– К Аленочке? Ну… – Она слегка задумалась и кивнула. – Я не против… Дать тебе денежку на автобус до дома?
– Не надо, спасибо, я думаю, ее родители меня подвезут потом. – Я поднялась и залезла в шкаф, переодеваясь в более приличную одежду. – Ты только не звони мне, деньги не трать, там все равно связи нет…
– Ну хорошо, только ты сама пиши, как сможешь!
– Конечно.
Надев черные узкие джинсы, свободную белую футболку и черные кеды, я сложила в рюкзак все самое необходимое – холодную воду, булочку, на всякий случай перцовый баллончик, фотоаппарат и телефон. Пришла мысль взять лекарства, но я не знала какие, а потому, оправдавшись возможностью отравлений, скинула в потайной кармашек как можно больше препаратов от всего подряд. Даже от запоров валялась конвалютка.
На часах было ровно одиннадцать. Я накинула на плечи легкую ветровку, чтобы не замерзнуть, отключила телефон и, выскочив из дома, спешно направилась к школе. Вместе со мной по дороге шел довольно большой поток ребят моего возраста, в котором можно было разглядеть знакомые лица. Кого-то я видела впервые. Не утихала уверенность, что все идут именно на этот сбор.
Перед тяжелым кованым забором уже стояли две машины – синие «жигули» и «форд» неизвестной модели, с наполовину спущенными колесами. За рулем «жигулей» сидел, вальяжно покуривая сигарету и выпуская едкий дым, какой-то усталый и озлобленный Леша. Он посмотрел в зеркало заднего вида и чуть нахмурился, увидев меня. Его взгляд тут же поплыл по лицам незнакомых людей, которые столпились вокруг машины, прося включить музыку. За рулем «форда» сидел Егор, у которого уж точно не было прав, и что-то подсказывало, что автомобиль вовсе не его. В салоне уже устроились рыженькая одноклассница и двое из футбольной команды, но места там оставалось прилично. Все так весело галдели, что мне невольно стало противно. Я отошла от машин и затерялась в толпе, ища взглядом хоть кого-то, за кого можно просто зацепиться, чтобы не стоять одной. Одноклассники обсуждали предстоящую поездку. Кажется, им всем это нравилось. И никого ничего не смущало, совершенно ничего, а вот у меня… возникали подозрения.
Внезапно кто-кто – я не узнала его в темноте – схватил меня за локоть и потащил к синим «жигулям». Дверка заднего сидения открылась, от толчка в спину я буквально упала на мягкое сидение. Следом в машину залез Саша и закрыл дверь.
– Ты что здесь делаешь? – пораженно воскликнула я и села поближе к окну.
Лешка, вскинув брови, неотрывно смотрел на нас.
– В смысле? – удивился Сашка, откинул волосы назад и достал с переднего сиденья, из потайного кармашка, бутылку с мутной коричневой жидкостью.
– Эм… Ты сказал, что поедешь в «Плазу» пораньше…
– Я поехал и уже приехал, – с усмешкой ответил он, открывая бутылку, и сделал несколько жадных глотков.
– Что это такое?
Терпкий запах алкоголя разнесся по салону, неприятно щекоча нос. Лешка закатил глаза.
– Это, детка, самодельный конь-як, ага.
– Какая гадость, господи. – Скривившись, я приоткрыла окно, вдохнула свежего воздуха и включила телефон, чтобы узнать, сколько времени.
– Что ты здесь делаешь? – Леша мрачно нарушил повисшее молчание. – Я надеялся, ты сюда не сунешься.
– Я не хотела… Но потом произошло много… всего. И поэтому мне пришлось.
– Едешь на свой страх и риск, – твердо и сухо произнес он.
– Знаю, – кивнула я, совсем не зная, что ждет впереди. – Мы скоро поедем?
– А тебе так не терпится попасть в ад? – с усмешкой ответил Лешка и завел машину. – Эй, Марина! Занимай последнее место, поедем первыми!
Какая-то незнакомая, явно уже навеселе, девушка села в «жигули» и громко захлопнула дверцу. Мы тронулись с места, выезжая на главную городскую дорогу. Над городом нависла непроницаемая темнота, которую рассеивали тусклые огоньки фонарей и блеклые вывески зданий.
Телефон снова завибрировал.
«Тебя даже заставлять не пришлось, умная девочка».
У меня сперло дыхание. Я выключила телефон и спрятала его на дно рюкзака, только бы не видеть этого насмешливого сообщения.
22
Клуб, как оказалось, находился совсем недалеко от центра города. По мере приближения к нему становилось все понятнее, куда именно мы едем. Современная музыка, раздающаяся из «Плазы», была громче, чем эмоциональные выкрики комментатора на финальном матче и рев гимна вместе взятые. Когда мы
