Максим пьяно засмеялся.
– Зато у меня есть. Идешь или нет?
– Только при одном условии, Мальви-и-ина… – Максим протянул это прозвище так, что у меня, честное слово, все внутри сжалось.
– Каком?
– Узнаешь. – Он резко подскочил и, взяв меня за руку, потащил к барной стойке, после чего, даже не спрашивая, обнял за талию и усадил на высокий инопланетный стул.
– Я бы и сама забралась.
Место, где его руки касались, горело.
– Неважно. – Он махнул рукой и уселся рядом, после чего заказал у бармена два коктейля, судя по названию, с черничным вкусом. – Что ты хотела?
– Во-первых, я не буду пить. А во-вторых, – я задумчиво посмотрела на бармена, – нам надо поговорить. Именно за этим я сюда и пришла.
– Ты пришла? О, как же ты ошибаешься, – крайне довольно ответил Максим, потягивая поданный коктейль. – Я все сделал для того, чтобы ты пришла сама. Я вел игру, и вот к чему она привела. Я победил, и теперь ты здесь.
От каждого чертового слова меня словно били молнии. По коже побежали леденящие мурашки. Неужели это действительно конец игры? И я так легко попалась…
– А ты не задумывался, что это еще не все? И я говорю не о реванше. А о том, что это… такой ход с моей стороны. – Слова давались мне с трудом.
Максим так посмотрел в мои глаза, что захотелось провалиться сквозь землю, в пучины ада. Лучше это, честно, чем видеть его сейчас.
– Не задумывался и не буду. И… – На его губах медленно расползлась колючая улыбка. – Мы поговорим, только если ты выпьешь.
– Это провокация?
– Это условие. – Он игриво хохотнул, потирая свою шею и поправляя майку. – Хочешь поговорить – пей, детка. Не бойся. Я тебя в беде не оставлю, мы же друзья, м-м-м?
– Я не боюсь. Но я хочу говорить на трезвую голову. Условие на условие.
Максим всем своим видом показывал задумчивость, будто он, такой важный король, размышляет о том, казнить или помиловать.
– Хм. Ладно… Условие на условие. – Акулья усмешка снова била точно слепящей плетью.
Он одним махом допил коктейль и, потребовав у бармена бутылку красного вина, мол, на разогрев, взял меня за руку и стащил со стула. Мы направились к черному входу – узкой железной двери с большой ручкой и замком. Как ни странно, она поддалась и со скрипом открылась. Я всей грудью вдохнула как можно больше свежего воздуха и осмотрелась. Головокружение, которое неожиданно подкралось в клубе, отступало.
Такой же скромный задний дворик, как и у здания с клубом «Часы». Обшарпанный, захламленный горами коробок и бутылок, каких-то непонятных железных палок и кусков полиэтилена. С труб капала мутноватая вода, по земле текли темные, из ниоткуда взявшиеся ручейки. Табличка «Не курить» была перечеркнута. Свет луны как-то странно сливался с неестественным желтым светом фонарей, создавая в этом дворике немного пугающую атмосферу.
– Что ты хотела мне сказать? – нарушил молчание Максим.
Я облокотилась о дверь и серьезно на него посмотрела.
– Много чего. Прежде всего я хочу добиться ответов на вопросы. – Я клялась себе не бояться. Так почему же язык заплетался, а ладони предательски потели?
– Какие вопросы? – Он серьезно взглянул на меня и встал напротив.
– Во что вы все ввязались, пока меня не было?
– Смотря о чем ты… – спустя пару секунд протянул Максим, будто увиливая.
– Я о наркотиках. Или каких-то подобных веществах. Черт возьми, объясни мне все то, чего я не понимаю.
– А что, тоже хочешь попробовать? Я думаю, что ты очень многого не понимаешь. И я не советую тебе в это лезть, Мальвина. – Насмешливый тон выводил из себя. Максим словно играл с любимой машинкой, проверяя ее на прочность.
– Значит, все-таки наркотики… – Наверное, я до последнего надеялась, что ошибалась. – Леша вам их поставляет?
– Откуда ты все это знаешь? С чего вообще взяла?
Максим заметно напрягся. Его ноздри раздулись, а на руках проступили вены. Дыхание стало неровным. Он хмурился; видимо, под воздействием алкоголя ему сложно было соображать.
– Знаю, и все. Вы продаете их? Точнее… перепродаете? Распространяете?
Ответом стало гнетущее молчание.
– Ты знаешь, что это преследуется законом?
Максим разозленно зашипел и нежданно ударил кулаком по железной двери, в паре сантиметров от моего лица. Я вздрогнула и отшатнулась.
– Знаешь… Почему тогда продолжаешь этим заниматься? Ты подсел сам? А Егор? Рома? Саша? Женя? Аня? Они тоже?
– Все в этом замешаны.
Его пальцы скользнули по белой ткани на моем плече, по ключицам, медленно поднимаясь к шее и оцарапывая кожу. Отойти он мне не дал.
– Я спрашиваю. Вы употребляете?
Максим засмеялся, и этот смех был настолько пугающим, что буквально пронизывал каждую клеточку тела, заставляя содрогаться. Максим, будто голодная гиена, смеялся над своей жертвой.
– Ты тоже в этом замешана.
– Как?
– Замешана.
– Как?! Отвечай прямо! – вспыхнула я, словно спичка. – У меня нет желания насмехаться, понимаешь? Я, черт возьми, просто хочу тебе помочь! Потому что… Ты мне дорог. Точнее, мне дорог тот ты, который не ведет себя как скотина. Тот мальчишка, который придумывал игры и любил прятки. Тот ты, что не издевался надо мной. Тот, что называл меня клевой девчонкой… Я понимаю, что вы влипли по самые уши, что захлебываетесь уже этим говном, которое сами для себя и нашли. Вы вырыли себе яму и теперь заживо в ней закапываетесь. Я хочу вам помочь. Тебе помочь. Понимаешь?
Его пальцы сомкнулись на моей шее и чуть сжали ее. Я старалась бесстрашно смотреть в его глаза.
– Почему?
На этот вопрос даже мне самой не удалось найти ответа, но сейчас я была обязана убедить Максима сдаться. Это не пат. У каждого из нас есть определенное пространство для маневров, только у него вариантов больше. И каждый ход уже намного серьезнее, чем все предыдущие вместе взятые.
– Потому что… Потому что я люблю тебя. Люблю не так, как ты мог подумать, но это определенно что-то подобное, и это чувство меня не отпускает. Я хочу вытащить тебя из этой ямы, чтобы ты мог… нормально жить. Максим… Несмотря на все то, что…
– А ты спросила меня, хочу ли я выбраться? – перебил он.
– Я уверена, что хочешь.
– Я потяну тебя за собой, слышишь? Мы оба сгинем в этой яме. Мы проиграем. И победим.
– Ты не прав…
Он сжал мою шею сильнее и приблизился. Я хрипло закашлялась.
– Я прав. Либо мы сгинем вместе, либо я уничтожу тебя. Ты сдохнешь в одиночестве. У тебя ничего не останется. И… – Он горячо выдохнул в мои губы. От него невыносимо
