мокрых камнях, переводя дух. Открыл глаза: увидел, как кружатся верхушки сосен. Закрыл, не в силах это выносить. Полежал какое-то время, может даже отключился или задремал, так как совсем не мог сказать, сколько именно времени прошло. Затем снова открыл глаза. Вроде бы полегчало.
Тогда он медленно поднялся и захромал в сторону их лагеря, то и дело опираясь на стволы деревьев, чтобы не упасть. Скоро добрался до холодных углей, оставшихся от костра. Всё было на месте: их сумки, луки, из которых вчера стреляли, котелки и кружки. Лагерь выглядел так, словно они просто отошли на пару минут, за хворостом, к примеру, или по нужде, и вот-вот вернутся.
Посидев недолго возле углей, выпив воды из фляги и запихав в рот кусок холодного жареного мяса, от чего стало вначале дурно, но затем неожиданно легче, Драйган поднялся и заставил себя осмотреть окрестности. Он нашёл место, где дрался вчера с чудищем, нашёл даже дерево, за которым то пряталось. Наконечник стрелы торчал в стволе, а обугленное древко валялось на корнях. Нашёл и другие стрелы, видимо выпущенные Ханрисом, без наконечников, обломанные – похоже, что охотник попадал в цель. Затем обнаружил меч Харриса, но не самого следопыта. Тот исчез. Внимательно осмотрев покрытые мхом камни и корни в том месте, Драйган нашёл следы какой-то засохшей жидкости. Слишком тёмной для крови, но почём ему знать, как должна выглядеть запекшаяся кровь на камнях? То был след, единственный ему доступный, и Драйган пошёл по нему.
На удивление пятен становилось всё больше, и находить их было довольно легко. Драйган уже возомнил себя настоящим следопытом, ничуть не хуже самого Ханриса, что предало ему сил и отваги. Но вдруг след исчез. У раскидистого древнего дуба он превратился в громадную тёмную лужу, но не продолжился. Здесь царил отвратительный запах, схожий с тем, какой был в пещере, где они убили первого монстра.
Как бы Драйган не пытался, сколько бы не кружил вокруг ствола, и как бы усердно не разглядывал пятна на земле, всё равно ничего не нашёл. А потом он глянул вверх и, от неожиданности потеряв равновесие, сел на задницу. Его головы едва не касалась свисающая с дерева когтистая лапа.
На толстой ветке лежало существо, одно из тех, с которыми они сражались ночью. Его тёмная туша не шевелилась и не подавать признаков жизни. Видимо с неё и натекла эта громадная лужа. Драйган замер, стараясь сам не издавать ни звука, но не услышал дыхание зверя.
«Мёртв?»
Он должен был знать точно.
Драйган поднялся, перехватил меч Ханриса в правую руку, собрался с духом, и, готовый тут же рубить и колоть, схватился за лапу монстра и быстро потянул на себя. Туша покачнулась, мелкие веточки затрещали, и она мешком свалилась на землю. Драйган не раздумывая вонзил острее меча ей в макушку. Подождал. Никакой реакции не последовало. Бесшумно опускались сорванные листья: несколько прямо на тушу, а один лёг на плечо Драйгана, будто само дерево прикоснулось к нему, желая успокоить.
- Теперь точно мёртв, - сказал он вслух, и звук собственного голоса показался юноше каким-то чуждым и жалким.
Он перевернул мечом тварь. Её ноги и торс были залиты потоками этой тёмной жидкости, должно быть их крови. В груди зияла глубокая рана. Похоже, что от этого самого меча.
«Должно быть, Ханрис ранил его смертельно», - понял Драйган. – «Ублюдок истёк кровью, забрался сюда и сдох».
Он вспомнил, что тварей было три. Может и больше, но Ханрис видел троих, и Драйган решил исходить из этого. Две мертвы, третьей нет, как нет и самого Ханриса.
«Она унесла тело с собой. Живого или мёртвого, но тварь забрала Ханриса. Куда?».
Он оглядел обступившую со всех сторон чащу. Никогда ещё Драйган не забирался так далеко в горы. Этот лес был ему не знаком. Меж тёмными стволами деревьев таилась угроза, он чуял её. А может только воображал, однако дальше идти было не разумно. Он не следопыт, и уже едва понимает, где находится. Да и что он сможет противопоставить, если вдруг снова нарвется на этих тварей, в одиночку, да ещё и раненый.
«Лучше вернуться и рассказать остальным, что с нами произошло», - решил Драйган. – «Если выйду сейчас, то может быть, сумею добраться до дома к ночи».
***
Весна и Илия подъехали к дому Сайна, как раз когда тот нёс Зану к подготовленной, крытой повозке. Следом шла Шанта, прижимая обе руки к груди, словно молилась. Из дверей дома за их спинами, выглядывали Риза и Тара. Завидев двух наездниц, Сайн не сбавил шага. Он бережно уложил Зану в повозку, пригладил ей волосы, что-то прошептал, затем укрыл одеялом, и только тогда обернулся к, уже успевшей спешиться Весне.
- Чем обязан твоему визиту? - спросил он сдержано, хмуро глянув на Илию, которая не решалась подойти к отцу и, к своему стыду, пряталась за спиной Весны, понимая, что возможно совершила сейчас то, что навсегда изменит её отношения с отцом. И, скорее всего, не в лучшую сторону.
- Как девочка? – спросила волхаринка мягко.
- Больна.
- Могу я на неё взглянуть? – Весна остановилась в нескольких шагах от повозки, не позволяя себе пересечь ту линию, которая бы сделала её визит неприемлемым. Пока что она оставалась неравнодушной соседкой, не более. Пока что…
- Ханрис не говорил мне, что ты врачеватель, - заметил Сайн недружелюбно.
- Потому что я не врачеватель. Но он, возможно, рассказывал тебе, что перед тем как мы встретились, я готовилась стать ведуньей в своей деревне. Ты знаешь, что это значит?
