восточных учений. Что-то творится прямо у нас под носом и…
Элезарет резко встала. Стража тут же сделала шаг вперёд, выставив копья. Настоятельница в ужасе упала на колени.
– Наша вера чиста, и безымянные должны благодарить Двуликую и хранителей веры за возможность пойти праведным путём. Можешь встать. Я прощаю тебя за дерзость. Вернись в приют и продолжай своё дело. Тебя проводят. На улице скользко.
Когда женщина ушла, Элезарет отправилась в храм.
Джарт не терял времени. В доме богини и днём и ночью проходили службы. Каждый тёмный уголок освещался факелами. В песенной теперь осматривали больных.
Детей действительно было много. Они натирали полы, подсвечники, носились туда-сюда, как крысы. Капюшоны закрывали глаза и нос, всё чаще встречались белые мантии и накидки.
Элезарет проводили наверх. Раньше в этих комнатах молились Двуликой в одиночестве и тишине. Теперь повсюду горели камины, помещения были обставлены мебелью, что придавало храму чуть более жилой вид.
– Элезарет! – Отец Джарт встал из-за стола и поприветствовал её. – Какой приятный сюрприз!
За спиной Элезарет закрылась дверь.
– Перестань, ты прекрасно знал, что я иду, ведь у тебя теперь уши по всему городу, – отмахнулась Элезарет и села на мягкий диванчик. Такой было бы не стыдно поставить и в её покоях. – Дети из приюта – твоя работа?
– Дети? А, те безымянные, – Джарт улыбнулся, – мне показалось, что рейна будет довольна, если бедные сироты обретут имена.
– Я думала, отрицатели ценят имя превыше всего. А вы так легко их раздаёте? Хранители веры такого не допускали.
– Мы хранители другого рода. Вина? – Он налил ей бокал до того, как она успела отказаться. – Имена – великая драгоценность, и мы не показываем её кому попало. Но чтобы беречь имя, его надо получить, не так ли?
– Верно, – согласилась Элезарет, приняв бокал. – Но хранители веры считают иначе. Вы вызываете подозрения, Джарт. По городу ходят слухи. Да только слепой не заметил бы изменений в храме! Вы пользуетесь отсутствием отца города.
– Как и вы, Элезарет. И наши цели такие же благие, как и ваши.
Джарт обвёл руками комнату.
– Смысл веры не в постоянных лишениях и жертвах. Богиня учит смирению, но это не значит, что нужно жить в бедности или всю жизнь мириться с тем, что тебе не досталось имени. Нам предоставлен выбор: открывать шкатулку или нет, принимать судьбу от дара или строить её самим.
– Тебя послушать, так отрицатели невинны, как младенцы, и чисты, как родниковая вода, – фыркнула Элезарет. – И не вы клеймите бесценных и гноите в тюрьмах еретиков.
– А ворам отрубают руки, и убийц вешают. Таков порядок вещей. Наши меры ничем не хуже любого другого наказания, будь то закон принцев семи ветвей или принцесс Расколотого континента, – пожал плечами Джарт и сел напротив Элезарет.
На нём была белая мантия. Капюшон лежал на плечах, рукава – закатаны до локтей, а ворот – слегка расстёгнут. На хранителя Джарт был ни капли не похож. Торговец пряностями из-за Шёлкового моря – возможно. Или восточный наездник. Не хватало только изогнутого меча на поясе. Элезарет заметила, что на поясе под мантией у Джарта висели ножны. Это странным образом взволновало её: никогда прежде рейна не находилась наедине с вооружённым человеком.
– Когда вернётся Стефан, вашим замыслам придёт конец. Вас вышвырнут из Илассета, а может, и убьют, – заметила она, допив вино. Джарт попытался подлить ещё, но Элезарет ловко перевернула бокал и поставила на поднос.
– Если только вы не… поговорите со Стефаном, – недвусмысленно предложил Джарт, скрестив руки на груди.
– Зачем мне это делать?
– Он приведёт с собой бесценного, и вы вряд ли сможете помешать.
– А ты сможешь? И как же? Захватишь замок? Приставишь нож к горлу Стефана? Может, возьмёшь в заложники меня или принца?
– Эти грубые меры оставьте варварам. Наши методы более… деликатные.
– Повторяю ещё раз: я не буду использовать дар на Стефане, – твёрдо сказала Элезарет и поднялась. – Если у вас нет другой идеи, как не допустить бесценных к моим сыновьям, я сейчас же прикажу войскам очистить храм.
– Чего вы боитесь, Элезарет? Пойти против воли мужа? Настоять на своём? У вас есть рычаг власти, которому позавидует любой правитель, – беспрекословное подчинение, честность и верность. – Джарт подошёл чуть ближе. Он смотрел ей в глаза и говорил проникновенным голосом. У Элезарет мурашки побежали по телу. Она пятилась к двери, чувствуя не то страх, не то любопытство. – Вы можете приказать каждому стражнику защищать вас ценой собственной жизни, и он сделает это. Вы можете быстро и надёжно избавляться от врагов и предателей, находить шпионов, переманивать на свою сторону влиятельных людей. Зачем ещё богиня наградила вас таким даром, если не для того, чтобы править? Народ любит тебя, Элезарет.
– Мой дар убивает, – сдавленно произнесла она.
– Ты боишься, что Стефан умрёт?
Отрицатель не спросил прямо, хотела ли она этого, но вопрос прозвучал именно так.
– Да, – сказала Элезарет.
– В твоей власти подчинить его и заставить делать то, что нужно Илассету и твоим детям. То, что нужно тебе.
– Это… это…
– Тебе это не нравится?
– Это неправда. – Элезарет показала кольцо. Джарт скосил на него взгляд, и впервые рейна увидела страх на лице отрицателя. – Самообман. Верность, любовь, преданность – они будут идти не от сердца, а от яда. Это смертельное оружие, и оно не причиняет никому боли только до тех пор, пока я не использую его. Я использовала его ради сына.
– Но не можешь использовать ради себя?
Джарт наклонился к жемчужине. Тело словно пробило молнией. Элезарет попыталась отдёрнуть руку, но отрицатель удержал её.
– Я клянусь тебе в верности, рейна Элезарет. Приказывай что пожелаешь.
И Джарт поцеловал жемчужину.
Сорок.
Туман сгустился, заполнил лёгкие. Тело Джарта упало на ковёр рядом с Элезарет, а дух возник перед её взором.
– Ты… ты будешь выполнять мои приказы. Ты не причинишь вреда мне или моим детям. Ты сделаешь всё, чтобы бесценный не открыл шкатулку Сирора. Ты не причинишь вреда правителю Илассета. И ты…
Двадцать четыре, двадцать три…
– И ты… забудешь о том, что прикасался ко мне.
Элезарет оборвала ритуал раньше, чем когда бы то ни было. Она присела рядом с Джартом в надежде, что действие дара не повредило тому рассудок.
Джарт глубоко вдохнул, закашлялся. Мантия на нём сбилась, оголив грудь. Он с трудом сел на пол и попытался перевести дух. Крупицы страха в его глазах таяли. Мужчина широко улыбнулся.
– Это удивительный дар, Элезарет, тёмный лик благоволит тебе. – Он взял её за подбородок. – Так я должен забыть об этом?
– Отпусти, –
