Аня и Евгений, вышли проверить. Как только они оказались снаружи, я закрыл дверь.
Мы следили за ними через внешние камеры, и я до сих пор поражён, как они не реагировали на убийственную атмосферу.
Я предложил испытать оружие, но Татьяна отказалась. Вместо неё вызвался Михаил, который всегда был неравнодушен к ней. Все знали, что это, вероятно, самоубийственная миссия.
Я обнял его и отдал честь.
Мы сыграли в кошки-мышки и сумели разделить троих заражённых. Нам удалось заманить лже-Аню обратно в главный отсек. Когда дверь за ней закрылась, Михаил уже ждал внутри.
Она протянула к нему руки.
— Михаил, мне холодно. Помоги мне.
Это так походило на её голос, что даже Михаил на мгновение опустил руки. Татьяна включила микрофон.
— Не поддавайся, Михаил, — сказала она. — Будь сильным.
Услышав её голос, он тут же выпрямился. Я открыл его микрофон.
— Михаил, сначала попробуй шоковую палку.
Аня двинулась к нему, причём быстро, не той шаркающей походкой, которую мы помнили. Казалось, они всё лучше осваивали человеческое тело.
Михаил выставил палку, двигаясь боком. Когда она подошла достаточно близко, он ткнул палкой и нажал на спуск. Палка несла заряд в двести вольт — этого должно было хватить, чтобы убить или вырубить человека. Аня была всего метр шестьдесят и весила около сорока килограммов, так что её хрупкое тело должно было легко поддаться.
Но когда Михаил ударил её и нажал на спуск, произошло нечто странное — черви сместились, уходя от удара. Они буквально создали дыру в теле Ани.
Михаил попробовал ещё раз, и ещё, но не мог её задеть.
— Попробуй махнуть палкой, — сказала Татьяна в микрофон.
Михаил последовал совету. На этот раз он держал кнопку разряда нажатой, и искрящий стержень прошёл через одну сторону существа — на этот раз вспышка показала, что удар достиг тела, и часть червей упала на пол, словно песок, мёртвыми или оглушёнными. Но через секунды они собрались и поползли обратно к Ане, восстанавливая её тело.
— Ещё раз, дольше! — крикнула Татьяна.
Михаил повторил, и результат был тот же. Черви на миг замирали, и в теле женщины появлялись зияющие дыры, создавая жуткое зрелище маленькой женщины с отсутствующими частями тела. Но её лицо оставалось невозмутимым.
Это дало нам несколько выводов — черви чувствовали приближение атаки, и реакция была общей защитной функцией тела.
— Это доказывает, что им это не нравится, — сказал я.
— Но не убивает, — ответила Татьяна. — Может, нужен больший заряд.
Существо-Аня быстро восстановилось, и на её скафандре появились чёрные пятна.
Затем Аня сделала то, что мы видели множество раз, но теперь это потрясло весь экипаж — она улыбнулась Михаилу, и это была улыбка Ани.
— Это так похоже на неё, — я повернулся. — Думаете, в ней ещё осталась какая-то часть Ани?
Лицо Татьяны окаменело.
— Нет. Оно просто использует её тело, как марионетку. Это мерзость, которую нужно уничтожить.
Я переключился на внешнюю камеру, и мы увидели двух заражённых, оставшихся снаружи. Один из них держал под мышкой отвратительный жёлтый пульсирующий мешок.
— Что это, чёрт возьми?
— Наверное, часть этих тварей, — Татьяна издала звук, словно её тошнило. — Убейте это. Уничтожьте каждую частичку. Сожгите до тла, — выплюнула она.
Капитан хмыкнул и снова открыл микрофон.
— Михаил, используй огнемёт.
Михаил отбросил шоковую палку, снял с плеча огнемёт, зажёг запал и направил его на Аню.
Он замешкался.
— Давай! — закричала Татьяна.
Михаил нажал на спуск, и длинный поток жидкого пламени ударил в маленькую женщину. Эффект был мгновенным — её тело разлетелось на части.
Экипаж закричал от радости, и даже Михаил повернулся, показав большой палец. Татьяна ухмыльнулась.
Михаил выключил пламя, дым немного рассеялся. И тогда мы увидели, что произошло на самом деле. То, что сначала показалось успехом, оказалось лишь временной потерей целостности червей.
Часть червей начала собираться, но многие поползли к Михаилу. Ещё больше расползались по отсеку. Они меняли тактику. Прежняя игра в притворство сменилась атакой.
Татьяна гневно уставилась, наклонившись к пульту управления, вены на её шее вздулись.
— Нельзя допустить, чтобы они расползлись. Придётся проверять каждый шов, трещину и щель.
Она наклонилась к системе связи и открыла мой канал.
— Михаил, сожги их всех. Каждую крупицу.
Михаил кивнул и направил пламя на остатки Ани, затем на пол, потолок и всё, чего касались оранжевые языки огня. Черви превращались в пепел.
— Хорошо, хорошо. Продолжай, Михаил, — глаза Татьяны были широко раскрыты и не моргали.
По микрофону мы услышали высокий визг — возможно, это были газы, выходящие из их крошечных тел, когда они лопались. Или, как мы все надеялись, это были предсмертные крики этих крошечных чудовищ.
Густой чёрный дым заполнил отсек, скрывая происходящее.
— Надо это проветрить, — сказала Татьяна.
— Нельзя пока открывать внешнюю дверь, — ответил я, не отрывая глаз от отсека. Я ударил кулаком по столу.
— Давай, Михаил, добей их.
***
Внутри отсека Михаил слышал отчаянные голоса капитана и Татьяны, кричавшие приказы и инструкции. Он поливал длинными струями огня копошащуюся массу. Они сгорали, оставляя чёрные пятна, и ни один не возвращался к жизни.
— Это работает, — сказал он, не уверенный, слышат ли его сквозь рёв огнемёта и высокий визг миллионов крошечных ртов.
Существо-Аня рухнуло на пол, и кучи червей редели. Сначала он ухмыльнулся, думая, что уничтожил основную массу, и осталось лишь зачистить остатки. Но затем он заметил, что весь пол и стены шевелились, словно песок, колеблемый ветром.
— Это нехорошо, — произнёс он.
Черви растеклись тонким слоем, покрывая около шести метров во все стороны. Он не мог сосчитать, сколько их, так как они слишком широко расползлись.
Он пытался выследить их, чтобы сжечь, но даже длинные струи пламени по полу и стенам уничтожали лишь малую часть — черви продолжали расползаться. А затем произошло самое тревожное — он взглянул на датчик топлива и увидел, что он в красной зоне.
Он не заметил, когда черви добрались до потолка, пока одна крупица не упала на его визор. Затем ещё одна, и вскоре это стало похоже на дождь, падающий только на него. Они волнами ползли к точке над ним и начинали сыпаться вниз.
Михаил задрал голову и увидел, что потолок кишит движением. Среди массы начало формироваться нечто. Появился бугор, в нём открылась дыра, превратившаяся в женский рот.
