class="p1">А потом перехватил мои запястья одной рукой, второй снова сдвинул с левого плеча ткань платья… и поцеловал сначала в шею, потом ниже – как раз туда, где «красовались» отметки от прикосновений огня. Но вместо наслаждения или возбуждения я чувствовала теперь лишь досаду и горечь.
– Перестань. Тебе ведь противно. Они ужасные.
– Не противно, – заявил он серьёзно. – Они сейчас часть тебя и никак не могут быть мне неприятны. Но они мешают тебе, а значит, мы уберём их в самое ближайшее время. Вот прямо сегодня и начнём. Сразу, как только приедем домой.
Он отпустил мои руки и принялся застёгивать пуговицы на платье. Я не возражала, даже наоборот. К тому же, он сам их расстёгивал.
Когда моя одежда была приведена в порядок, Кай запахнул на мне пальто, погладил меня по щеке и чуть крепче прижал к себе.
– Спасибо, – сказал он вдруг.
– За что? – спросила я, наслаждаясь последними мгновениями его объятий.
– За то, что ты снова появилась в моей жизни, Ри.
– Временно, – напомнила я ему.
Но он проигнорировал это уточнение.
– И за то, что позволила вспомнить и ощутить вновь такие сладкие поцелуи.
Я с шумом вздохнула и попыталась отодвинуться.
– Нам надо ехать.
– Тут ты права, – кивнул он. – Возвращайся на своё место, а я посмотрю, как сильно повреждена машина.
Я пересела обратно, а Кай вышел на улицу. Не было его минут десять, потом он вернулся, молча завёл двигатель и выехал на дорогу.
– Вмятина сильная, но ехать можно, – голос его звучал приглушенно. – Скоро будем в Ворте.
И машина покатила по тёмной дороге вперёд, только теперь Кай даже не думал разгонять её слишком быстро.
ГЛАВА 19. Шрамы
В Ворт мы прибыли в полночь. Город казался притихшим, уснувшим, но центральные улицы всё равно сияли огнями.
Дом Кайтера располагался в тихом районе недалеко от центра. Я ожидала встретить что-то похожее на тот домик, в каком мы жили в Карсте, поэтому искренне удивилась, когда машина въехала в ворота и остановилась перед большим трёхэтажным особняком.
Над помпезным мраморным крыльцом с двумя полукруглыми лестницами горели несколько фонариков, а вокруг дома раскинулся то ли парк, то ли сад, в темноте не разберёшь. В холле нас встретила женщина лет сорока, Кай представил мне её как Дину. Она была здесь и горничной, и экономкой – ума не приложу, как ей одной удаётся поддерживать чистоту в таком огромном здании.
– Я всё подготовила, как вы просили, – сообщила она Кайтеру. – Куда подать ужин?
– Накройте нам в гостиной леди Карин, – распорядился он.
Потом взял меня за руку и повёл наверх по широкой полувинтовой лестнице, конечно, тоже мраморной.
– Зачем тебе такой большой дом? – спросила я, шагая рядом с ним.
– Он принадлежал родителям моей матери, – ответил Кай. – Достался мне в наследство вместе с тёплыми детскими воспоминаниями. И мне тут нравится: тихо, спокойно, а защита такая, что даже самый талантливый взломщик не справится. Её устанавливал мой дед, совершенствовал отец, а я добавил кое-что от себя и запитал на артефакты.
Кайтер привёл меня на второй этаж, дверь раскрыл сам и жестом пригласил пройти первой. Мы оказались в покоях, состоящих из нескольких помещений: просторной гостиной, кабинета, спальни и примыкающей к ней ванной комнаты. Всё было выполнено в спокойных бежево-фисташковых тонах, а на стенах висели картины с яркими пейзажами.
Когда, рассмотрев своё новое жилище, я снова вернулась к ожидающему меня Каю, он крутил в руках баночку с мазью, которую вручила нам леди Аверти.
– Давай завтра, – попросила я, прекрасно разгадав его намёк.
– Сейчас, – возразил Кайтер. – Тебе разве не хочется как можно скорее избавиться от шрамов?
– Я с ними уже давно живу. Привыкла. Да и не верю, что их можно убрать.
– Поэтому, Ри, мы начнём прямо сейчас. Или ты меня стесняешься? – в его глазах, ставших теперь удивительно живыми, сияла провокация.
– Стесняюсь, – заявила я, скрестив руки на груди.
– Поздно, – улыбнулся он. – Я видел тебя без одежды, целовал каждый сантиметр твоего тела. Я помню твой запах, твой вкус.
Я почувствовала, что краснею. Но жар прилил не только к лицу, а сконцентрировался внизу живота, и столь неуместное чувство меня разозлило.
– Нет, Кай. Ты видел и помнишь не меня, а ту Карин, которую убили в нашем с тобой доме. Ты ведь не можешь не понимать, что я стала другой. И ожоги – лишь вершина айсберга.
– Да, Ри, согласен, мы оба изменились, но ожоги – лишняя часть этих перемен, которую мы с тобой можем убрать. И начнём сейчас.
Он подошёл ближе, остановился в шаге от меня, поймал мой взгляд и ободряюще улыбнулся.
– Чего ты боишься? Помнишь, мы договорились говорить честно.
Я сглотнула, отвела взгляд и промолчала. Мне просто не хватило смелости сказать правду, хотя, уверена, Кай и так всё понимал.
Не дождавшись ответа, он мягко взял меня за руку и поднёс её к своим губам… а я лишь сейчас заметила, что перчаток на мне нет. Видимо, забыла в машине.
– Ты ведь целитель. Уверен, тебе попадались пациенты, которые отказывались от лечения, потому что стеснялись, – проговорил Кайтер.
– Конечно, – я вздохнула. – Но сейчас другая ситуация. Мне не настолько необходимо срочное вмешательство лекаря. Тем более, в твоём лице.
– Представь, что я просто целитель, который искренне желает тебе помочь, – он мягко погладил мою ладонь большим пальцем. – И просто немножко побудь моей пациенткой. Хуже никому от этого не станет. А вот в положительном эффекте я уверен.
– Кай, да как ты не поймёшь?! – воскликнула я нервно, но руку свою у него не забрала. Рядом с ним действительно становилось как-то спокойнее. – Шрамов много.
– Вот и покажи мне их все. Пусть это станет местью. Ведь я виноват в каждом из них.
– Не хочу я тебе мстить! – заявила я возмущённо. – И я сама виновата. Сама же пустила убийцу в дом. Но и она так хорошо изображала Ирму…
Помолчав, я тяжело вздохнула, снова посмотрела Каю в глаза и решилась.
– Ладно. Давай попробуем. Но обещай, что не коснёшься ни единого участка моей здоровой кожи.
– Обещаю. Сегодня во время лечения – не коснусь, – поспешил заверить он и, пока я не передумала, повёл меня в спальню.
Там я остановилась перед большим зеркалом, обхватила плечи руками и растерянно посмотрела на своё отражение. Меня раздражала собственная нервозность, это неуместное глупое смущение. Да, я стеснялась шрамов, не хотела показывать их кому-либо, а тем более Каю. Но при этом понимала: если ведьма сказала, что
