подлечиться, но я не могу.
Я не могу… Внезапно в глубине моего сознания раздается голос, такой приглушенный, что кажется, будто я нахожусь под водой. Отстраненно я замечаю, что это доносится через ментальную связь моей волчицы, зовущей меня по имени, и на секунду задумываюсь, не мерещится ли мне это. На данный момент я достаточно брежу, чтобы это было возможно.
Затем в поле зрения появляются два волка, и я чуть не плачу от облегчения, что узнала их. Они приближались ко мне, обнюхивая мое обмякшее тело и скуля от отчаяния, но я настолько отключилась, что не могу разобрать их продолжающихся попыток общения по мысленной связи. Моя волчица едва держится на волоске. Должно быть, она решила, что теперь мы в безопасности, потому что мгновение спустя она полностью теряет контроль. Воздух мерцает, когда мои кости хрустят и перестраиваются, возвращая мне человеческий облик, в то время как мое внутреннее животное прячется на задворках моего разума, чтобы прийти в себя.
Я так устала, что мое тело не чувствует боли. Я онемела. Черные пятна затуманивают мое зрение, когда другие волки перемещаются, затем пара сильных рук обхватывает мое обнаженное, дрожащее тело и поднимает меня с земли.
— Держись, Эйвз, — воркует моя подруга Ло, нежно убирая волосы с моего лица, пока ее супруг укачивает меня в своих объятиях. — С тобой все будет в порядке.
Последнее, что я слышу перед тем, как потерять сознание, — глубокий рокот голоса Хави, когда он надежно прижимает меня к своей теплой груди, бормоча:
— Теперь ты можешь отдохнуть. Мы поймали тебя.
Когда я начинаю приходить в себя, это все равно что хвататься за луч света в темноте. Мой разум медленно приходит в себя, мои чувства пробуждаются с осознанием того, что я лежу на мягкой кровати, окутанная знакомым, успокаивающим ароматом дома. Я не открываю глаза. Вместо этого я погружаю пальцы в мягкую ткань одеяла, цепляясь за ощущение покоя и безопасности. Если это всего лишь сон, я хочу, чтобы он продлился еще немного.
Я ненадолго задумываюсь о том, что умерла и попала в рай, но потом вспоминаю, как я пробила билет в ад в один конец, когда начала спать с врагом, обеспечивая себе проклятие каждый раз, когда позволяла ему довести меня до оргазма. Ничто не освободит меня от моих грехов, особенно если я не сожалею о том, что совершила их. Я сделала то, что должна была, чтобы выжить. Будь у меня хоть половина шанса, я бы сделала это снова. Я явно не принадлежу к числу ангелов.
Я наконец набираюсь смелости сморгнуть сон с глаз, дрожащий вздох облегчения слетает с моих губ, когда я подтверждаю, что все это не сон. Я в своей спальне в Голденлиф пакхауз, окруженная всеми домашними удобствами. Я действительно добралась. Я в безопасности.
Я все еще слаба и измучена, поэтому мне требуется секунда, чтобы полностью прийти в себя, когда я переношу свой вес на матрас и оглядываюсь по сторонам. Именно тогда я понимаю, что я здесь не одна — рядом с моей кроватью стоит стул, на котором в данный момент откинулся на спинку мой брат-близнец, закинув ноги на матрас, отключившись, согнув шею под неудобным углом. Даже во сне его лоб нахмурен, губы плотно сжаты. Вот вам и Мэддокс Кесслер — вечно задумчивый и злой на весь мир.
Хотя, полагаю, на этот раз у него есть разумное оправдание. Моя поимка не могла пойти на пользу его яростным проблемам одиночества.
Звук шаркающих шагов в коридоре привлекает мое внимание, и мгновение спустя Слоан появляется в дверном проеме, ее зеленые, как мох, глаза широко распахиваются, когда встречаются с моими. Она открывает рот, чтобы заговорить, но снова закрывает его, когда я подношу палец к губам и бросаю быстрый взгляд в сторону Мэдда.
— Он почти не спал с тех пор, как ты ушла, — шепчет она, на цыпочках приближаясь ко мне и обходя кровать с другой стороны. — Он сходил с ума.
— Я так и думала, — бормочу я, поднимаясь и морщась.
Я сажусь поперек матраса и перекидываю ноги через него, руки Слоан тут же обвиваются вокруг меня в крепких объятиях.
— Мы так волновались, — шмыгает она носом, звук ее голоса приглушен моими волосами.
Я обвиваю руками ее стройное тело, мои глаза закрываются, когда я сжимаю ее. Это так нереально — быть здесь с ней прямо сейчас. Были моменты, когда я задавалась вопросом, увижу ли я когда-нибудь снова свою лучшую подругу.
— Как долго я была без сознания? — спрашиваю я, когда наконец отпускаю ее, позволяя ей сделать шаг назад и снова встретиться со мной взглядом.
— Плюс-минус двенадцать часов. Ты была в довольно плохой форме, когда Хави и Ло привезли тебя сюда.
— Черт, — шиплю я, проводя рукой по лицу.
Я чувствую комок грязи под своей ладонью, понимая, что отчаянно нуждаюсь в душе.
— Приходили медики, чтобы осмотреть тебя и накачать жидкостью, но даже когда они сказали, что все, что тебе нужно — это отдых, Мэдд отказался уходить, — продолжает Слоан, понизив голос, чтобы не потревожить сон своей пары.
Я бросаю взгляд через плечо на своего брата, и моя грудь сжимается, когда я думаю о том, каким обезумевшим он, должно быть, был последние недели. Тяжело сглотнув, я поворачиваю голову обратно, чтобы посмотреть в лицо Слоан, ее глаза обеспокоенно округляются.
— Ты…… ты хочешь поговорить об этом? — осторожно спрашивает она.
Я выдыхаю, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от бедер и приподнимаясь, чтобы встать.
— Мне нужно в душ, — бормочу я, избегая ее взгляда.
Она отступает назад, чтобы дать мне пространство, понимающе кивая.
— Конечно, продолжай. Я просто подожду здесь на случай, если он проснется.
Я одариваю Слоан натянутой улыбкой, проскальзывая мимо нее, хватаю кое-что из одежды со своего комода по пути в ванную и закрываюсь внутри. Все в точности так, как я оставила — моя зубная щетка все еще лежит на краю раковины, жидкость для умывания все еще не закрыта с тех пор, как я пользовалась ею в последний раз, — но девушка, смотрящая на меня через зеркало, практически незнакомка. Моя кожа бледная и грязная, волосы спутаны, а глазам не хватает их обычного блеска. Я — это я, но я также… нет.
Съежившись от своего отражения, я отворачиваюсь, оставляя чистую одежду на краю прилавка и снимая безразмерную футболку и шорты, в которых, должно быть, кто-то уложил меня спать.
