Затем я включаю душ, нетерпеливо ожидая, пока вода нагреется, прежде чем встать под струю.
Я тру свое тело до тех пор, пока кожа не покраснеет и не станет сырой, дважды промываю волосы шампунем, прежде чем нанести пальцами обильное количество кондиционера с ароматом груши. Я устанавливаю температуру воды на холодную, прежде чем ополаскивать ее, и к тому времени, как я вытираюсь полотенцем, надеваю чистую одежду и расчесываю свои длинные шелковистые локоны, я чувствую себя более человечной, чем за последние недели. Удивительно, как такой простой ритуал может успокоить мою измученную душу.
К тому времени, как я выхожу из ванной, мой брат уже проснулся и стоит на ногах рядом со стулом, в котором он отдыхал, обняв Слоан. Он поднимает голову, и в ту секунду, когда наши взгляды встречаются, что-то внутри меня раскрывается, и на глаза наворачиваются слезы.
— Эйвери, — прохрипел он, его собственные глаза остекленели и наполнились болью.
Слоан приподнимается на цыпочки, запечатлевая поцелуй на щеке Мэдда, прежде чем высвободиться из его объятий.
— Я пойду позову твоих родителей и скажу им, что она проснулась, — тихо говорит она ему, ободряюще улыбаясь мне, когда поворачивается, чтобы направиться к двери.
Мэдд пересекает комнату и подходит ко мне несколькими широкими шагами, обнимает меня и прижимает к своей твердой груди. Весь воздух покидает мои легкие при ударе, его тепло проникает в мои кости, а его знакомый запах окутывает меня, как защитное одеяло. Я больше не могу сдерживать слезы — они текут по моим щекам, впитываясь в ткань его выцветшей черной футболки.
— Я никогда не переставал искать, — хрипит он, вцепляясь в меня, как будто боится, что если отпустит, я исчезну.
— Я знаю, — шепчу я, обвивая руками его талию и крепко прижимая к себе.
Мэдд отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, и выражение его лица искажается яростью, когда он видит слезы, текущие по моему лицу.
— Они, блядь, мертвы, все до единого, — рычит он, убирая руки с моего тела, чтобы обхватить мое лицо своими мозолистыми ладонями.
Его глаза встречаются с моими, когда он большими пальцами вытирает влагу с моих щек.
— Я разорву их на части, кусок за куском, ты меня слышишь? Они будут умолять меня избавить их от страданий к тому времени, когда все закончится, но я позабочусь о том, чтобы они никогда больше не смогли причинить тебе боль.
Я качаю головой, подавляя свои эмоции. Черт, мне так много нужно ему сказать. Так много, что мне все еще нужно разобраться в своем собственном мозгу. Но прямо сейчас я просто хочу заморозить этот момент во времени и запечатлеть в памяти эти сердитые глаза и угрожающий хмурый взгляд. Я знаю, что он говорит серьезно, потому что мой близнец — откровенный психопат. Однако он псих, который любит меня сверх всякой меры, и я ни на что не променяла бы его сумасшедшую задницу.
— Нет, если я сначала убью их всех, — шучу я, вытирая нос тыльной стороной ладони.
Его губы растягиваются в усмешке, и я тоже выдавливаю улыбку, смеясь сквозь слезы, когда в комнату врываются мои родители.
— Эйвери! — восклицает мама, бросаясь ко мне.
Она отталкивает Мэдда локтем с дороги, заключая меня в объятия так крепко, что это грозит лишить меня жизни, в то время как папа прижимается с другой стороны.
— Привет, малышка, — воркует он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в лоб. — Ты здорово напугала нас, ты знаешь об этом?
Мама неохотно ослабляет хватку настолько, чтобы я повернулась к папе, и он обнимает меня так же крепко, шепча, как он рад, что я наконец дома. Клянусь, за время моего отсутствия его волосы поседели еще больше, но это ему идет. Моя мама проливает редкие слезы беззащитности, крепко сжимая мою руку в своей, клянясь отомстить моим похитителям.
Встреча эмоционально ошеломляет, и, словно чувствуя, что я вот-вот сорвусь, Мэдд прерывает праздник объятий и оттаскивает меня, призывая родителей дать мне возможность отдышаться. Он усаживает меня на край кровати, и все остальные устраиваются вокруг меня, Слоан возвращается с бутылкой воды. Она протягивает мне ее, и я проглатываю все за считанные секунды.
— Твои тетя и дядя уже в пути, — сообщает мама, присаживаясь на край кровати рядом со мной. — И твой двоюродный брат тоже. Если ты еще не готова к визитам, я могу попытаться задержать их, но не могу гарантировать, что Тео прислушается. Или Ривер, если уж на то пошло.
Я фыркаю от смеха, качая головой.
— Меня это устраивает. Я рада всех видеть, такое чувство, что меня не было целую вечность.
Ее глаза округляются от сочувствия, когда она протягивает руку, чтобы положить ее поверх моей.
— Все, что имеет значение, это то, что ты сейчас дома, — заявляет она, слегка сжимая мою руку.
Мои брат и отец начинают посвящать меня в то, что происходило с тех пор, как меня не было, рассказывают, как все собрались вместе, чтобы сформировать поисковые группы и прочесывать лес днем и ночью. Как бы мне ни хотелось наверстать упущенное, в моей груди ощущается тупое жжение, которое я не могу игнорировать и которое становится сильнее с каждой минутой. Моя внутренняя волчица скулит от отчаяния, когда она дергает за хрупкие нити супружеской связи.
Ему больно. Я не знаю, откуда я это знаю, я просто чувствую — я чувствую эхо агонии Кэма сквозь нашу связь, и чем больше я пытаюсь игнорировать это, тем настойчивее моя волчица, что мы не можем. Что-то не так. Он страдает, и я понятия не имею, что с этим делать.
Я не могу вернуться за ним. Я только что добралась домой; Я наконец-то в безопасности. Он все еще враг, даже если он также и моя пара. Но черт… как я могу просто оставить его там, если он в беде? Что, если он действительно не знал, кто он такой, до прошлой ночи?
Даже после того, как Зверь отпустил ее, Белль вернулась, чтобы спасти его…
Рев мотоциклов снаружи вырывает меня из моего внутреннего смятения, моя мама вскакивает на ноги в ответ.
— Похоже, они здесь, — объявляет она, нетерпеливо протягивая мне руку. — Не хочешь спуститься вниз?
Я киваю, нацепляя свою лучшую фальшивую улыбку, когда беру ее за руку и позволяю ей поднять меня с края кровати. Папа, Слоан и Мэдд тоже поднимаются на ноги, и мы все впятером направляемся к двери.
Когда я выхожу в коридор, у меня возникает еще одно острое ощущение щемления
