не дано. И какой бы вариант ты ни выбрала, господин Лин Хун всегда будет иметь право бросить тебе вызов, потому что в сравнении с ним ты здесь – никто. Я хочу, чтобы ты меня услышала, – добавляю силы в голос, но при этом говорю тише, – твое положение на моей земле будет зависеть исключительно от моего к тебе отношения. В данный момент ты делаешь все, чтобы вывести меня из себя, наивно полагая, что я тебе ничего не сделаю.
Легкий взмах ладонью – и Чжу Цин вбита в землю на два локтя.
Пока она давится собственной кровью, я размышляю над тем, что дочь Повелителя Цветов впервые оказалась в привычной среде обитания.
Хм… с возрастом я становлюсь злорадной…
– Госпожа Инь Юэ! – Старик Цзы Сяо тут же появляется рядом, испуганно глядя на свое искалеченное дитя. – Что здесь происходит?!
– Процесс воспитания, – спокойно отвечает ему Синь Шэнь.
– Господин Лин Хун, моя дочь глупа, но чиста сердцем! Если она обидела вас случайным словом…
– …то она выплюнет литр крови и запомнит урок на всю жизнь. А если не запомнит – выплюнет еще два литра, – произношу я ровным голосом, затем перевожу взгляд на старика. – Здесь никто не будет мириться с ее характером. И если она до сих пор не поняла своего положения, вам стоит объяснить ей, Повелитель Цветов. У меня на это нет времени! – отрезаю я, давая знак Синь Шэню.
Тот в один прыжок оказывается внутри моего дома, после чего дверь перед гостями закрывается с громким хлопком.
– Мне было интересно, сколько ты будешь закрывать глаза на ее поведение…
– Я не закрывала. Я пыталась понять, как много она знает, раз позволяет себе подобное… Сегодня я поняла: она не знает ничего.
Я иду в спальню, чтобы переодеться для визита в Небесный дворец. До меня доносится голос Синь Шэня:
– Так все это было твоим планом? Твое громкое заявление о том, что ты хочешь увидеть владыку, было сделано лишь для того, чтобы спровоцировать Чжу Цин?
– Отчасти да. Мне было необходимо, чтобы она начала действовать. И она не разочаровала меня. – Выхожу уже в новом платье и склоняю голову набок. – Но это не значит, что я не хочу навестить владыку.
– Мне отправиться с тобой?
– Не стоит. Я не хочу спугнуть тех, кто может быть связан со смертью Тао, – остановившись на мгновение, отвечаю я.
– Ты говоришь о первом принце. – Лис внимательно смотрит на меня.
– Твой навык сбора информации поражает, – растягиваю я губы в улыбке.
– Будь с ним осторожна. Он не Чжу Цин. Этот бессмертный очень хитер.
– Ты теперь всегда будешь попрекать меня ею?..
– Признайся, что ты недолюбливаешь ее, – спокойно предлагает Синь Шэнь. – Поверь, тебе самой станет легче.
Я провожу ладонью по его лицу:
– Мне не нравятся боги, проявляющие к тебе неуважение.
– Ты все еще ревнуешь к нему. Хотя его уже нет в живых, – игнорируя мой легкий флирт, произносит лис.
– Гэгэ, заканчивай с этим! – отрезаю я, отводя от него глаза.
– Он не вернется, а-Юэ. Не тешь себя надеждами. Фениксы возрождаются в течение семи дней. Уже прошел месяц.
– Синь Шэнь…
– Ты действительно любила его?
– Я… не буду отвечать на твой вопрос, – медленно говорю я, а затем встречаюсь с ним взглядом. – Так что можешь больше меня не допрашивать.
– Тебе надо развеяться. Ты загнала себя… – замечает лис спустя несколько секунд. – Как насчет посещения праздничной ярмарки на землях Края Пяти Озер? Помнится, три месяца назад ты устроила там настоящее представление, став звездой театральной постановки.
– Это получилось случайно. Меня пытались изобразить старухой, – вспоминаю я, невольно усмехаясь.
Представление на площади… Как давно это было… Словно в прошлой жизни.
– Если захочешь, мы можем посмотреть новый спектакль. Говорят, он пользуется популярностью у зрителей.
– У меня от этой новости волосы дыбом встают, – качаю головой и выхожу из дома; затем останавливаюсь и оборачиваюсь к Синь Шэню.
Он прикладывает много усилий, чтобы растормошить меня и отвлечь от переживаний… Он действительно хороший друг.
– И все же проветриться будет не лишним… – соглашаюсь я с легкой улыбкой. – Отведи меня на эту ярмарку, когда я вернусь. Если я не захочу никуда идти после посещения Небесного дворца… отведи тем более.
– Я тебя услышал, а-Юэ, – мягко улыбается лис.
А я взлетаю в небо.
Проходя мимо незнакомых мне богов, чьи лица искажены скорбью, я почему-то чувствую себя посторонней. Кем приходились Тао эти божества? Какие воспоминания, связанные с ним, сейчас всплывают в их памяти?
Я ощущаю себя насекомым, попавшим в минерал и застывшим в нем до конца веков… Эта грусть вокруг, почти осязаемая, по какой-то причине не попадает в меня, обтекая мой защитный купол и не оставляя на мне следов. В какой-то момент лица, полные печали, даже начинают всерьез раздражать меня!
Они не делили с ним постель, не проходили с ним испытание в смертном царстве, не вытаскивали его с того света… Почему они позволяют себе такое поведение?! Почему я держу себя в руках, а они готовы лужей стечь на землю и иссохнуть под лучами солнца, хотя не печалились и не радовались вместе с Тао?!
Но, увидев спину владыки перед скульптурой наследника, вылитой из драгоценного металла в честь прохождения его испытания, я понимаю, что за траур царит во дворце.
Тут оплакивают не убитого принца. Тут оплакивают небесный клан, лишившийся своей опоры…
– Владыка… – произношу негромко, застыв за спиной главы правящего клана.
– Высшая Богиня Инь Юэ… Вы пришли… – совсем тихо отзывается постаревший, казалось, лет на сто отец наследного принца.
Он сдался. Окончательно сдался и оставил надежду.
– Вам стоит отдохнуть. Вы плохо выглядите, – позволяю себе сказать правду, потому что в этой обители скорби только от меня он и может услышать то, о чем другие говорить побоятся.
– От него не осталось даже праха… Все, что у меня есть, – этот памятник, который при жизни так раздражал Тао, – рассматривая идеально выплавленные черты своего сына, произносит владыка.
Да, традиция клана Фениксов создавать памятники всем наследникам, просто любимым детям, отличившимся кузинам и всем мало-мальски выдающимся членам клана… довольно спорна. В Небесном дворце есть бесконечная аллея скульптур, по которой мало кто захочет прогуляться по своей воле. Но этот памятник наследному принцу правящего клана установлен на внутренней территории дворца.
– Как давно вы стоите тут? – спрашиваю я, подняв взгляд на безжизненную статую своего жениха.
– Не помню. Кажется, неделю… или месяц…
Древнейшие… Он с ума сошел, если думает, что может позволить себе такую слабость.
– Уже завтра я объявлю бессмертному царству
