держа под ручку такую же молодую богиню.
Я встаю.
– Думаю, автор этого шедевра – первый в очереди.
– Пойдем поприветствуем труппу? – предлагает Синь Шэнь.
– Нет, она явно новая – я не узнала ни одного актера. Хочу знать, кто их содержит.
– Я тебя услышал, – кивает лис и мгновенно пропадает из виду, а я разворачиваюсь и покидаю площадь.
– Это разве не Высшая Богиня Инь Юэ? – доносятся до меня шепотки тех самых Высших Богов, которых я засекла среди зрителей.
– Действительно, кажется, она… Эта холодная аура ощутима даже на площади, полной людей!
Низшие божества, услышав их разговор, тут же включаются в обсуждение:
– Она смотрела спектакль о Каменном принце?
– Кажется, действительно смотрела!
– И никак не отреагировала?
– Что за странное поведение…
– Тише ты, боги ее статуса не обязаны ни перед кем отчитываться…
– Но почему она не носит траур по своему жениху?
– Может, и впрямь не любила?
Молча покидаю площадь, решив проигнорировать эти выпады. Уверенная, что их слова нисколько не затронули мое сердце, обнаруживаю себя на краю ярмарки. Я интуитивно пыталась уйти подальше?
Я хотела сбежать?..
Осматриваюсь вокруг и замечаю узкую тропинку, ведущую от главных рядов в сторону пустыря. Там на небольшом постаменте установлена памятная табличка. Она засыпана цветами.
Рядом на коленях стоит девушка. Лицо этой богини скрыто вуалью, как и у меня, но излучение ее силы слишком хорошо мне знакомо… Поэтому, скрыв свое присутствие заклятием, я остаюсь на месте и наблюдаю за дочерью Повелителя Цветов.
Судя по звукам, богиня плачет.
Невольно присматриваюсь к ней, пытаясь понять, не ослышалась ли.
Неожиданный порыв ветра откидывает легкую вуаль, и я вижу лицо, залитое слезами… Она действительно плачет! Но почему?
Подхожу чуть ближе и читаю надпись на памятной табличке. Резко подаюсь назад.
Почему это установлено здесь? Кто позволил?!
Это нарушает все правила бессмертного царства!
– Прости меня… прости, что не смогла убедить отца… прости, что отступила, когда ты нуждался в моей помощи… прошу тебя, прости меня, Тао… – закрывая лицо руками и давясь слезами, шепчет Чжу Цин.
Да, кто она такая, чтобы так скорбеть?! Почему она позволяет себе стоять на коленях в этом богами забытом месте перед этой непонятно кем высеченной грязной табличкой и оплакивать его смерть?!
Полная недобрых, даже разрушительных чувств, отхожу. Безотчетно кладу ладонь на то место, где стучит сердце. Сердце, которое в этот момент тихонько заныло…
Почему я не могу так же плакать? Почему слезы вырвались из меня лишь в тот момент, когда мое тело разрывала невыносимая боль, словно отзываясь на его смерть? Почему я не рыдала, когда очнулась на следующий день? Почему не ощутила ничего, кроме легкой вспышки раздражения из-за того, что он ушел слишком рано?..
Я смотрела театральную постановку, где он умер, – и ничего не испытывала. Я гуляла по Небесному дворцу, где он жил и рос, – и ничего не испытывала. Я смотрела на его монумент, перед которым медленно седел от горя его отец, – и ничего не испытывала.
В небе внезапно распускается прекрасный цветок из разноцветных искр…
Салют.
Как в тот раз.
Когда ты подошел и положил ладони на мои плечи…
Невольно оборачиваюсь, желая ощутить его тепло, и понимаю, что за спиной никого нет.
Салют продолжает украшать небо прекрасными узорами, а я стою и смотрю себе за спину…
Биение сердца вдруг становится неровным, даже рваным. Под броней из ребер что-то плотно сжимается. А перед глазами появляется его лицо в тот момент, когда я проснулась и обнаружила его неспящим… следившим за моим сном всю ночь…
«Ты что, вообще не спал?»
«Я не знаю, как скоро мы в очередной раз рассоримся, поэтому решил запечатлеть в памяти каждую секунду рядом с тобой».
Боль в груди нарастает…
«Айю, давай поженимся завтра!»
Как больно…
«Прошу, не подводи меня».
– Я не хотела… – срывается с губ тихий шепот, наполненный страданием.
Чжу Цин резко оборачивается, пытаясь найти источник звука. Затем поспешно поднимается с колен, прикрывает лицо вуалью и уходит в сторону шумной толпы, восхищенной зрелищем салюта.
– Тао, прости меня. Я не хотела тебя подводить… – крепко зажмурившись, выталкиваю из себя слова.
Затем вновь вижу его перед собой – наносящим мне ритуальный рисунок на лоб… Его напряженное лицо, резкие отточенные движения руки перед моими глазами… Картинка вдруг странно искажается – и вот перед моими глазами вновь мужская рука, но уже совсем иная… кожа слишком бледная… кость слишком тонкая… но в ней столько силы… Эта рука так же выводит узор на моем лбу, затем отстраняется, и я вижу красивое лицо молодого человека, чьи глаза вынуждают меня резко схватиться за грудь, впиваясь в кожу пальцами… Почему его взгляд так мне знаком?! Почему мое сердце едва не пробивает ребра от одного воспоминания о нем?! Тряхнув головой, пытаюсь прийти в себя. Это просто помешательство. Я не знаю этого человека. Мое сознание шутит со мной.
Скидываю с себя покров заклятия и иду в толпу – искать Синь Шэня.
Я не хочу больше оставаться здесь. Я хочу домой. В свою долину. К своему абрикосовому дереву.
– Что здесь забыла Хозяйка Шелковой долины? – звучит мне в спину вопрос, когда я покидаю пустырь с памятной табличкой и выхожу к краю торговых рядов.
Глава 3. Гнев
Остановившись, я разворачиваюсь.
– Главы кланов Края Пяти Озер позабыли о приличиях? – бросает им в лицо Синь Шэнь, появляясь рядом со мной.
– Уж мы-то о приличиях помним, Высший Бог Лин Хун! – отвечает на это Божество Земли – коренастый бессмертный с толстыми бровями.
– Не вам указывать Высшей Богине, где ей следует гулять и куда идти, – с холодом напоминает Синь Шэнь.
– Вы взяли под свое крыло племя цветов, не поставив в известность членов альянса! А потом пришли на наши земли и гуляете здесь как ни в чем не бывало! Быть может, для обитателей Шелковой долины вообще правила не писаны?! – мгновенно выходит из себя глава клана птиц – долговязый худой Высший Бог с седой прядью в волосах.
– А быть может, все дело в том, что под вашим крылом оказалось не так уж безопасно?.. – протяжно вопрошаю я.
– Что?! – Глава клана птиц даже отступает, явно задетый за живое.
– Когда демоны напали на племя цветов, – продолжаю растягивать слова, не глядя на него, – где были члены альянса?
– На нас тоже напали! Мы все пострадали! – заявляет пузатый Бог Ручьев и Водоемов.
– Неужели вы действительно хотите, чтобы я ответила на это заявление? – с холодным любопытством смотрю
