большей части. А ты? – Он подался вперед и откинул мокрую прядь с моего лица.
– Наверное, – я отпила немного золотистой жидкости. – Но ведь нам не было хорошо вместе, да?
– Твоей вины здесь нет, Тара.
Я отпрянула. Поворот, достойный хорошего романа.
– Но разве я не уделяла тебе должного внимания?
– Более, чем достаточно. Правда я осознал это не так давно.
Было нелегко сдержать рвущийся из груди победный вопль.
– Но теперь слишком поздно. У тебя другая семья.
Ральф опустил глаза и принялся поигрывать фольгой от шампанского. Я протянула ему свой бокал.
– Можно надеяться на еще одну порцию?
Подняв голову, он медленно потянулся ко мне. Наши лица теперь разделял какой-то дюйм. Сердце у меня билось, как у девчонки, которую впервые поцеловал соседский мальчик на даче за сараем. Я не отшатнулась, просто закрыла глаза и стала ждать. Шампанское затуманило мой рассудок, все правила вылетели из головы. Ральф не поцеловал меня, а лишь едва коснулся губ, затем скользнул рукой по моей шее и груди, приоткрывая вырез халата. Его ледяные пальцы скользнули внутрь, и я судорожно вздохнула, но не от желания, а от неожиданности. Бывший поставил бутылку на пол и навалился на меня. Нужно было срочно его оттолкнуть по тысяче разных причин. Все зашло слишком далеко. Он зарылся лицом в мои волосы.
– Что за восхитительный аромат?
– Это… просто местный гель для душа. Ральф?
– Ммм…
– Ральф, – сказала я более настойчиво. – Так нельзя.
Трудно поверить, но мне стало жалко Сюзи. На тумбочке завибрировал мой телефон.
– Не бери, – сказал Ральф.
– Это может быть важно, – я толкнула его ладонью в грудь.
Он приподнялся и посмотрел на дисплей. Мобильник перестал вибрировать.
– Это какая-то Шарлот.
– Дай сюда! – закричала я.
– Что за Шарлот?
– Медсестра из хосписа. Она знает, что я в отъезде, значит, это важно. Говорила же, что мне нужно ответить. Что ты наделал!
Нервно постукивая пальцами по столу, я слушала гудки. Шарлот ответила и перешла сразу к делу. Закрыв глаза, я внимательно слушала.
– Мне нужно вернуться домой, – сказала я Ральфу, повесив трубку.
Но он уже изучал расписание в своем смартфоне.
– Если улетишь в девять тридцать вечера, будешь в Манчестере в одиннадцать десять. Раньше рейсов нет. На этот осталось всего одно место.
Я глубже закуталась в халат и направилась в ванную.
– Забронируй, пожалуйста, этот билет.
44
В хоспис я попала после полуночи. Шарлот встретила меня слабой улыбкой и взяла за руку.
– Мне очень жаль, Тара.
– Я же не опоздала, нет?
– Нет, Бэрил сейчас отдыхает. Она не чувствует боли, но дыхание затруднено.
– Вы правильно сделали, что мне позвонили. Можно ее увидеть?
– Конечно, но… – она заколебалась. – Учтите, что… ее рассудок… помутился. Такое часто случается перед самым концом. Так что не огорчайтесь, если она вас не узнает.
– Ну что вы, Шарлот. Меня она в любом случае узнает.
В палате у бабушки было тепло и темно. Горела единственная лампа в углу. Я присела на краешек кровати и взяла ее за руку. Ладонь оказалась ледяной, и на один короткий, но ужасный миг я решила, что она уже покинула меня, но потом заметила, что ее грудная клетка еле заметно поднимается и опускается.
– Принесу вам подушку, Тара, – пообещала Шарлот. – И большую чашку горячего шоколада.
Я кивнула и прижалась лбом к бабушкиной ладони. Невозможно даже представить свою жизнь без нее. Если мне и удалось чего-то добиться в этой жизни, то только благодаря ей. Бэрил сделала все возможное и невозможное, чтобы заменить мне мать. Думаю, она чувствовала вину перед Вайолет и решила, что со мной все будет по-другому, правильно. Меня тяготила мысль о грядущей утрате и совершенно убивало осознание факта, что я не успела вовремя найти маму.
Вернулась медсестра с подушкой и шоколадом.
– Как она?
– Все еще с нами.
Шарлот взяла запястье бабушки и проверила пульс.
– Очень слабый.
Бэрил перевернулась на спину, открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд.
– Где Джордж?
Я вздрогнула.
– Джорджа уже нет, ба, ты забыла?
Она повернула голову ко мне.
– Вайолет, это ты, родная? Ты вернулась, какое счастье! – Ее голос звучал удивительно молодо и бодро.
– Я не…
Шарлот коснулась моей руки и покачала головой. Ее посыл был ясен.
Глаза заволокло слезами. Горло сжалось так, что говорить было невозможно.
– Позовите меня, если вдруг что-то понадобится, – сказала медсестра, выходя из комнаты.
– О, Вайолет, – продолжила бабушка. – Я так долго ждала этого дня. Мне так жаль, что тогда позволила тебе уйти, но, поверь, я и не догадывалась о том, что Джордж сделал с тобой.
Она сделала несколько тяжелых вдохов.
– Много лет я ни о чем не подозревала. Я думала, что ты просто упрямая девчонка, которая решила по-своему. Джордж признался мне лишь перед самой смертью. Сказал, что ему нужно покаяться и облегчить душу, чтобы Господь принял его в рай, – она впилась пальцами в простыню. – И хорошо, что этот трус умер в ту же минуту, потому что я уже взяла в руки подушку и собиралась ускорить его кончину.
Я прикрыла рот рукой. Чудовищная правда начала доходить до моего сознания.
Бэрил молчала так долго, что я снова запереживала. Она уснула или еще хуже? Но вскоре вновь заговорила. Тихо, почти шепотом.
– Я не виню тебя, милая, но почему же ты не сказала мне, что отец твоего ребенка – Джордж? Ты же знаешь, я бы поверила. Вышвырнула бы этого ублюдка и помогла бы тебе вырастить малышку. Я бы поддержала тебя, ты же знаешь?
Она подняла веки и посмотрела на меня. Говорить было невозможно, так что я просто кивнула и крепче сжала ее ладонь.
– Я так скучала по тебе, Вайолет. Каждый божий день я смотрела в окно в надежде увидеть, как ты возвращаешься домой. – Бэрил даже хрипло рассмеялась. – И вот ты вернулась. Я всегда знала, что так будет. Теперь я могу умереть спокойно. Спасибо, что дала мне шанс попросить у тебя прощения. Ты не представляешь, что… – она поморщилась от боли, и я погладила тыльную сторону ее ладони большим пальцем. – Не представляешь, как много это значит для меня. Я люблю тебя, Вайолет. Знай это. Никогда не переставала тебя любить.
Бабушка закрыла глаза и затихла. Мне нечего было добавить. Все уже сказано.
Примерно через час ее не стало. Бэрил тихо умерла во сне. Лицо ее казалось умиротворенным и даже красивым. Когда Шарлот заглянула в палату, чтобы узнать, все ли у нас в порядке, я провела ладонью по лбу бабушки и в последний раз закрыла ее глаза.
– Ее больше нет с нами, Шарлот.
Медсестра подошла, взяла запястье Бэрил и через несколько секунд осторожно положила его на одеяло.
– Мне очень жаль, Тара.
Она потянула за простыню, чтобы накрыть лицо бабушки, но я ее остановила.
– Подожди, я хочу еще немного на нее посмотреть. Ужасно, что я вынуждена была обманывать ее в последние часы.
Рыдания неудержимо рвались из моей груди. Слова прерывались судорожными всхлипами, как у трехлетки,
