поставил подпись. Затем запечатал конверт личной печатью и вызвал посыльного.
Когда слуга удалился с письмом, я откинулся в кресле.
«Прости, Варвара, — мысленно произнёс я, — что приходится использовать тебя и твой талант таким образом. Но игра стоит свеч. Если моя догадка верна, на этом вечере появятся люди, связанные с „Обществом Вечного Огня“. И мы будем на шаг ближе к раскрытию их тайн».
Глава 22
Утро началось с пасмурного неба и моросящего дождя, который барабанил по стеклу, создавая меланхоличную мелодию. Я сидел в кабинете, просматривая последние отчеты о допросах арестованных заговорщиков, когда дверь распахнулась, и Себастьян объявил о прибытии незапланированного гостя.
— Господин, министр финансов Николай Владимирович Темников просит вас принять его, — с легким поклоном произнес дворецкий.
Я отложил бумаги в сторону, не скрывая удивления. Отец редко наносил визиты без предупреждения, предпочитая формальные встречи по предварительной договоренности. Если он явился без предупреждения, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее.
— Проводи его сюда, — кивнул я, невольно поправляя воротник рубашки и приводя в порядок стопки документов на столе.
Отец вошел в кабинет с привычной для него сдержанностью. Высокий, прямой как струна, с аккуратно уложенными темными волосами, тронутыми сединой на висках. Его серые глаза, обычно холодные и пронзительные, сегодня казались усталыми, а морщины на лбу стали глубже, будто прошедший месяц состарил его на несколько лет.
— Доброе утро, Максим, — он сдержанно кивнул, принимая приглашение сесть в кресло напротив.
— Доброе, отец, — я внимательно изучал его лицо, пытаясь определить причину визита. — Чаю?
— Нет, благодарю. У меня мало времени, — он достал из внутреннего кармана сюртука сложенный вчетверо лист бумаги. — Я пришел по делу, которое не терпит отлагательств.
Отец развернул лист и положил его передо мной. Это была финансовая сводка, составленная в типичной для министерства финансов манере — колонки цифр, аккуратно выведенные проценты, имена банков и торговых домов. На первый взгляд — обычный отчет. Но присмотревшись внимательнее, я заметил тревожные знаки: несколько крупных торговых домов показывали резкое падение оборота, три банка отмечены красными чернилами с пометкой «под угрозой неплатежеспособности», а имена нескольких аристократических семей были подчеркнуты двойной линией.
— Что это? — я поднял взгляд на отца.
— Предвестники бури, — голос его звучал тише, чем обычно, словно он опасался, что стены могут иметь уши. — После ареста заговорщиков мы начали отслеживать их финансовые операции. Обнаружилось, что несколько крупных аристократических родов вложили значительные средства в проекты Корниловых. Теперь, когда эти активы заморожены, они оказались на грани банкротства. По понятным причинам.
Я кивнул, начиная понимать серьезность ситуации.
— И это создает цепную реакцию в экономике.
— Именно, — отец потер переносицу жестом, выдающим крайнюю степень усталости. — Банки, выдавшие им кредиты, теперь не могут получить деньги обратно. Торговые дома, связанные с этими семьями, теряют заказы. Работники остаются без зарплаты. И все это происходит одновременно в нескольких регионах империи. Ладно бы страдали только аристократы, но ведь под это попали и поданные империи.
Я внимательно изучил список имен. Многие были мне знакомы — старые аристократические роды, имевшие значительное влияние при дворе. Некоторые из них открыто поддерживали второго принца, Михаила Алексеевича, что добавляло политический аспект к экономическому кризису.
— Почему вы пришли с этим ко мне? — спросил я, хотя уже догадывался о причине.
Отец выпрямился в кресле, его взгляд стал острым и внимательным.
— Потому что часть денег, которые использовались для финансирования заговора Корниловых, были замаскированы под законные инвестиции. Министерству финансов требуются месяцы, чтобы расследовать каждую транзакцию, пройти бюрократические процедуры, получить разрешения на доступ к банковским счетам. У нас нет этого времени, Максим. Экономика империи — это очень хрупкий механизм. Достаточно одного серьезного банкротства, и начнется паника, которая сметет все. Люди не всегда готовы прислушиваться к доводам разума.
Он сделал паузу, внимательно глядя мне в глаза.
— А у тебя есть полномочия Законника. И связи в Судебном Бюро. Ты можешь действовать быстрее, минуя многие формальности.
— Вы хотите, чтобы я провел финансовое расследование? — я не мог скрыть удивления. — Отец, я не экономист. Моя специализация — уголовные дела, связанные с магией.
— Твоя специализация — вскрывать секреты, которые другие предпочли бы оставить скрытыми, — спокойно парировал он. Сейчас передо мной сидел не мой отец или глава рода, а министр финансов и этого нельзя было забывать. — Для этого необязательно быть экономистом.
В его словах была правда.
— Хорошо, — я кивнул, принимая решение. — Я займусь этим. Но мне понадобится помощь.
— Кого ты имеешь в виду? — отец напрягся, что было неудивительно.
Министр финансов должен был крайне осторожно относиться к расширению круга посвященных в такие деликатные вопросы.
— Виктора. Он сейчас восстанавливается после ранения, но его навыки в отслеживании скрытых транзакций неоценимы. И, возможно, мне понадобится специалист по международным финансовым операциям. Это ускорит процесс.
Отец поморщился, но кивнул.
— Делай, как считаешь нужным. Но помни — времени мало. Если ситуация выйдет из-под контроля, последствия будут катастрофическими.
Он поднялся, собираясь уходить, но вдруг остановился у двери и обернулся.
— Максим… — он запнулся, что было для него крайне необычно. — Я горжусь тем, что ты сделал. Раскрытие заговора Корниловых — это был акт истинного служения империи.
Я застыл от неожиданности. Отец редко выражал свои чувства так открыто. За всю мою жизнь я мог по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда он говорил мне что-то подобное.
— Спасибо, отец, — я слегка склонил голову, не зная, как еще реагировать на такое непривычное проявление эмоций.
Когда дверь за ним закрылась, я еще несколько минут сидел неподвижно, обдумывая наш разговор. Затем я решительно встал и подошел к комоду, где хранил специальные магические артефакты связи.
Один из них — небольшой серебряный диск с выгравированной руной — позволял передавать короткие сообщения определенному адресату без необходимости искать его. Я активировал артефакт, направляя мысленное послание Виктору: «Срочно встретимся. Мой кабинет. Новое дело».
* * *
К полудню моя гостиная превратилась в импровизированный штаб расследования. Карта империи, расстеленная на большом столе, была испещрена красными и синими метками — банки, торговые дома, дворянские поместья, заводы. От них тянулись тонкие нити, обозначающие финансовые потоки. Виктор, все еще опиравшийся на трость, но заметно посвежевший после лечения, сидел в кресле, изучая список банковских транзакций.
— Видишь это? — он указал на серию платежей, проходивших через банк «Северное сияние». — Каждый месяц крупные суммы переводились в Лондон под видом закупки оборудования для текстильных фабрик. Но если сравнить с таможенными декларациями, станет очевидно, что оборудования прибывало на треть меньше, чем указано в документах.
Я наклонился,
