изучая указанные им цифры.
— Классическая схема вывода капитала, — кивнул я. — Деньги уходили в Англию, а взамен приходили завышенные счета и неполные поставки.
— Именно, — Виктор перевел взгляд на другую часть карты. — И обрати внимание — все эти транзакции проходили через банки, связанные с семьей графа Толстова. Того самого, которого мы арестовали как участника заговора.
Я задумчиво потер подбородок. Граф Толстов был одним из высокопоставленных заговорщиков, арестованных после операции по ликвидации лабораторий Корниловых. Его банки имели обширные международные связи, особенно в Англии и Пруссии.
— Это только подтверждает нашу теорию о связи «Общества Вечного Огня» с иностранными державами, — я отошел к окну, глядя на дождливый Санкт-Петербург. — Но меня больше беспокоит внутренний аспект. Куда уходили деньги внутри империи?
Виктор перелистнул несколько страниц в своих записях.
— Вот тут становится интересно. Значительные суммы переводились на счета благотворительных организаций, культурных фондов, образовательных учреждений. На первый взгляд — ничего подозрительного. Но если копнуть глубже…
Он выложил на стол еще один лист — список имен и организаций с пометками.
— «Фонд поддержки народного просвещения», — прочитал я. — «Общество содействия науке и искусству», «Комитет помощи трудящимся»… Что с ними не так?
— Изучи их руководителей и покровителей, — Виктор подтолкнул ко мне другой список.
Я пробежал глазами по именам и почувствовал, как брови непроизвольно поднимаются. Многие из этих людей были известны своими радикальными взглядами — кто-то выступал за конституционную монархию или даже республику. Другие продвигали странные теории о «научном подходе к управлению обществом».
— Ты хочешь сказать, что «Общество Вечного Огня» финансирует революционные движения? — я не верил своим глазам.
— Не только их, — Виктор перешел к следующей странице своих записей. — Они также поддерживают некоторые крайне консервативные группы, выступающие за возврат к древним традициям. И религиозные секты. И националистические движения в приграничных территориях.
Я сел напротив него, пытаясь осмыслить эту информацию.
— Они поддерживают противоположные стороны? — мои мысли лихорадочно метались, пытаясь найти логику. — Зачем? Чтобы стравить их между собой?
— Я думаю, цель еще проще, — Виктор подвинул к себе чашку с остывшим чаем. — Создать хаос. Социальные потрясения. Подорвать стабильность империи изнутри, а потом насадить то, что им выгодно.
Я кивнул, видя в этом жуткую логику. «Общество» не просто стремилось создать своих «улучшенных» людей — оно готовило почву для глобальных перемен. И эти перемены должны были прийти через разрушение существующего порядка.
— Но зачем? — я снова подошел к карте, изучая обозначенные на ней финансовые потоки. — Если их цель — создание нового мирового порядка, управляемого «лучшими», то зачем поддерживать радикалов, которые выступают за равенство?
— Потому что сначала нужно уничтожить старый порядок, — голос Виктора звучал холодно и расчетливо. — Революция пожирает своих детей, Максим. Радикалы выполнят грязную работу по разрушению, а затем будут устранены. И в этот момент люди будут готовы принять любую власть, которая пообещает восстановить порядок.
Я вздрогнул, представив масштаб этого плана. Не просто заговор внутри одного государства, а глобальная схема ввержения мира в хаос, чтобы затем «спасти» его по своим правилам.
— Нам нужен специалист по международным финансам, — решительно сказал я. — Кто-то, кто может проследить все эти потоки до их источника.
— У меня есть человек, — Виктор поднялся, слегка морщась от боли в ноге. — Исаак Гольдштейн. Бывший банкир, сейчас консультирует Бюро по финансовым преступлениям. Если кто и может распутать этот клубок, то только он.
— Он надежен? — я взглянул на Виктора с сомнением.
— Насколько может быть надежен человек его профессии, — пожал плечами мой помощник. — Но он боится Бюро больше, чем дьявола, так что не предаст. Рассказать, в чем дело, не могу, но человек проверенный и увлеченный своим делом.
— Хорошо, привлекай его, — я кивнул, принимая решение. — Но не раскрывай полной картины. Пусть думает, что это обычное расследование финансовых махинаций.
Виктор ушел, чтобы организовать встречу с банкиром, а я остался один с картой и финансовыми отчетами. Чем больше я изучал эти документы, тем яснее становилась картина — «Общество Вечного Огня» создало сложную сеть фондов, компаний и подставных лиц, через которые финансировало различные подрывные движения как внутри Российской Империи, так и за ее пределами.
Один фрагмент головоломки особенно привлек мое внимание — серия транзакций, проходивших через банк, принадлежавший семье графини Воронцовой. Каждый месяц значительные суммы переводились на счета «Лиги поддержки угнетенных народов» — организации, известной своей поддержкой сепаратистских движений на окраинах империи. Впрочем и веских доказательств этому не было — все всё знали, но ничего не делали.
Я сделал пометку, чтобы проверить связи графини Воронцовой с этой «Лигой», когда в дверь постучали.
— Войдите, — отозвался я, не отрывая взгляда от документов.
На пороге стояла Анастасия, моя единокровная сестра. Ее обычно аккуратно уложенные темные волосы сегодня были собраны в простой пучок, из которого выбивались несколько прядей. В руках она держала потрепанную кожаную сумку, из которой торчали какие-то свитки и инструменты.
— Максим, ты занят? — она остановилась на пороге, оценивая царивший в комнате беспорядок.
— Не настолько, чтобы не уделить время любимой сестре, — я улыбнулся, отодвигая бумаги в сторону. — Что привело тебя ко мне? Неужели матушка опять пыталась найти тебе жениха среди своих скучных знакомых?
Анастасия фыркнула, входя в комнату и закрывая за собой дверь.
— Хуже. Она решила, что мои эксперименты с растениями — неподобающее занятие для девушки из хорошей семьи. В век, когда женщины становятся профессорами в Европе, она все еще считает, что дочь министра должна только музицировать и вышивать гладью.
Я сочувственно кивнул. Елена Андреевна, моя мачеха и мать Анастасии, была женщиной со строгими, почти викторианскими представлениями о роли женщины в обществе.
— Но я пришла не жаловаться, — Анастасия положила свою сумку на край стола и извлекла из нее небольшой сверток, завернутый в холст. — Смотри!
Она развернула сверток, и я увидел растение, которое никак не мог опознать. Оно напоминало маленькое деревце, но с необычайно яркими голубыми листьями, которые словно светились изнутри.
— Что это? — я наклонился, разглядывая странное растение с профессиональным интересом.
— Результат моих экспериментов по скрещиванию обычной березы с магическими свойствами горных цветов с Урала, — с гордостью ответила Анастасия. — Я назвала его «Лазурный светоч». Смотри, что происходит, когда становится темно.
Она накрыла растение непрозрачным колпаком, создавая искусственную темноту. Когда она сняла его, я едва сдержал возглас удивления — листья действительно светились мягким голубым светом, освещая пространство вокруг.
— Потрясающе, — искренне похвалил я. — Ты использовала светящийся мох?
— И не только его, — Анастасия сияла от гордости. — Это плод многих месяцев экспериментов. Но главное не это, — она понизила голос до шепота, хотя мы были одни
