рамках. В углу стояло что-то похожее на верстак, заваленный инструментами и деталями. Вдоль другой стены — полки с книгами и свитками.
А в центре находился большой стол. Тоже механический, разумеется. Его ножки могли удлиняться и укорачиваться, а столешница складывалась пополам.
Сейчас стол был раскрыт на полную длину и высоту, явно специально для меня.
Вокруг стола стояли стулья. Обычные для гремлинов — маленькие, с высокими спинками. Но один… один был явно кем-то быстро сооружён из ящиков и досок, укреплённых скобами.
Для меня.
— Садись-присаживайся, — пригласил Клик-Клак, сам устраиваясь на своём стуле во главе стола. — Прости за неудобство. Мы уже давно не ждали гостей.
— Всё отлично, — заверил я, осторожно присаживаясь на импровизированный стул. Конструкция скрипнула, но выдержала мой вес.
В комнату заглянули ещё несколько гремлинов. Те, что помогали перестраивать дом, и ещё пара незнакомых мордочек. Они расселись на остальных стульях или устроились прямо на полу, скрестив лапы.
Клик-Клак оглядел собравшихся и кивнул.
— Хорошо. Совет старших должен присутствовать при таких обсуждениях.
Он повернулся ко мне.
— Теперь, Максимилиан Рихтер, давай начнём. У нас много вопросов друг к другу.
— Согласен, — кивнул я. — И хочу начать с главного. Как вы выживали всё это время? Особенно после того, как очаги начали появляться вокруг?
Клик-Клак откинулся на спинку стула, его лапы сложились на животе.
— Долгая история, — начал он. — Первые годы… было хорошо-отлично. Рихтеры часто приходили. Заказывали механизмы, делились ресурсами и материалами, защищали от монстров глубин. Мы были счастливы-довольны.
Его голос потемнел.
— Потом визиты стали реже. Сначала раз в месяц, потом раз в полгода. А потом… просто перестали приходить-появляться совсем.
Один из гремлинов, сидящих на полу, старый, с седой шерстью, подал голос:
— Мы ждали-надеялись. Думали, может война-конфликт у них. Может, просто заняты-перегружены.
— А потом, — продолжил Клик-Клак, — начали появляться очаги. Сначала далеко. Потом ближе. Они окружали-сжимали нас со всех сторон.
Он провёл лапой по столу, словно рисуя карту.
— Мы оказались в ловушке. Не могли покинуть поселение. Монстры очагов убивали- всех, кто пытался пройти, — он вздохнул. — Мы потеряли много разведчиков.
— Но вы выжили, — заметил я. — И поселение цело. Как?
Это и впрямь сильно меня интересовало. Ведь очаги имеют свойство расширяться.
Клик-Клак усмехнулся. В его глазах мелькнула искра гордости.
— Твоя победа над Пожирателем спасла нас дважды, Рихтер. Один раз тогда, тысячу лет назад. И второй раз, когда в мир вновь пришла скверна.
Я поднял бровь, заинтересовавшись.
Старейшина продолжил:
— Помнишь его сердце-ядро? То, что осталось после смерти?
Я кивнул. Кристаллизованное магическое сердце Пожирателя. Я видел его тогда, в груде обломков и застывшей магмы.
— Мы его достали, — сказал Клик-Клак. — Это заняло много времени и усилий. Магма остыла, но камни были тяжёлые. Но мы… мы упрямые-настойчивые.
Гремлинша Шпиль-Ка кивнула:
— Целый год копали-раскапывали! Мне бабка рассказала-поведала!
— И когда достали, — продолжил Клик-Клак, — убедились в то, что сначала казалось невероятным. Сердце всё ещё работало. Пожиратель был мёртв, но его ядро продолжало поглощать магию. Медленно-слабо, но постоянно.
Он встал и подошёл к одной из полок, достал небольшой свёрнутый чертёж и развернул его на столе.
Это была схема какого-то механизма. Сложного, многоуровневого, с множеством деталей.
— Мы экспериментировали-исследовали, — объяснил старейшина, водя пальцем по чертежу. — И обнаружили, что сердце поглощает не только обычную магию, но и скверну-порчу.
Я наклонился ближе, изучая схему. Интересно. Очень интересно.
— Это дало нам идею, — продолжал Клик-Клак. — Мы могли использовать сердце, чтобы защититься-спастись от очагов. Но для этого нужна была машина-усилитель. Сложный и опасный механизм.
Его голос стал тише, серьёзнее.
— Работа с сердцем… она иссушает-высасывает живых. Магия Пожирателя не исчезла совсем. Она всё ещё пожирает жизненную силу тех, кто слишком близко.
Старый гремлин на полу грустно кивнул:
— Мы потеряли-похоронили девятнадцать мастеров-инженеров, пока строили первый прототип-образец. Они работали слишком долго-близко. Иссохли-погибли.
Повисла тяжёлая тишина.
— Но в конце концов, — Клик-Клак выпрямился, — мы создали работающую машину. Передвижной механизм, который перевозит сердце Пожирателя и фокусирует его силу-мощь.
Он постучал по чертежу.
— Когда очаг начинает опасно приближаться-надвигаться, мы перевозим машину к нужной границе. Оставляем её там работать. Сердце поглощает скверну очага, замедляет и останавливает его рост-распространение.
— На сколько времени? — спросил я.
— Зависит-варьируется, — ответила Шпиль-Ка. — Иногда несколько месяцев-лун. Иногда год-два. Потом переставляем-перемещаем в другое место-точку, где другой очаг слишком близко-опасно.
— И так мы выживаем уже… — Клик-Клак задумался, — … семьсот лет? Восемьсот? Перестал считать-запоминать.
Я откинулся на спинку своего импровизированного стула, переваривая информацию.
Гениально. Просто гениально. Я улыбнулся. Не зря они выбрали в союзники некромантов. Превратить мёртвого монстра в защитный механизм — это подход Рихтеров.
— Я хотел бы увидеть эту машину, — сказал я. — Если позволишь.
Клик-Клак кивнул.
— Конечно. Как раз сейчас она работает в восточной части поселения. Продемонстрирую.
Он поднялся, и я последовал его примеру. Остальные гремлины тоже вскочили, явно желая пойти с нами.
Мы вышли из дома и двинулись через поселение в другую сторону. По пути к нам присоединялись всё новые гремлины, пока за нами не потянулась целая процессия.
Восточная часть поселения граничила с ещё одним туннелем, уходящим во тьму. И там, у самого входа в туннель, стояла машина.
Она была размером с небольшой дом. Основа — массивная платформа на гусеницах, усиленная металлическими балками. На платформе возвышалась конструкция из шестерёнок, рычагов, труб и каких-то непонятных устройств.
А в самом центре, защищённое толстыми стеклянными панелями и металлической решёткой, находилось сердце Пожирателя.
Оно пульсировало. Медленно, размеренно, словно билось настоящее сердце. Тёмно-красный свет струился из него, распространяясь по множеству трубок, которые опутывали всю конструкцию.
Вокруг сердца ощущалась аура. Тёмная, голодная, тянущая. Я почувствовал, как моя собственная магия слегка дрогнула, словно её кто-то попытался ухватить.
Но механизм контролировал эту силу. Фокусировал её. Направлял в определённую сторону, а именно в туннель, откуда исходило слабое давление очага.
Несколько гремлинов суетились вокруг машины, проверяя показания каких-то приборов, подкручивая винты, добавляя масло в механизмы.
— Впечатляет-поражает, правда? — с гордостью спросил Клик-Клак.
— Более чем, — честно ответил я.
Я подошёл ближе, изучая конструкцию. Работа была безупречной. Каждая деталь на своём месте. Каждый механизм выполнял свою функцию. Это было произведение искусства инженерной мысли.
— Эффективность? — спросил я.
Один из гремлинов-операторов, худой и нервный, ответил:
— Примерно шестьдесят-семьдесят процентов! Сердце поглощает-высасывает скверну быстрее-активнее, чем очаг её производит-генерирует!
— Что означает, — добавил Клик-Клак, — что очаг не расширяется, пока машина работает. Иногда даже слегка уменьшается и слабеет.
Я обошёл машину кругом, рассматривая со всех сторон. Идея была блестящей, но реализация превосходила все ожидания.
Да, чистильщики тоже использовали подобные машины для сдерживания очагов. Конечно,
