девушку:
— С тобой будет особый разговор, шлюха. А Демону конец.
Ева срывает красную хризантему в ближайшей автомобильной шине, пытается положить на погибшего Анатолия, ее верного Адама.
Могила кривится и останавливает:
— Нужно два, если такая добренькая.
Ева, как заторможенная, повторяет:
— Нужно два. Первый… второй… Два.
Она отходит к яркой шине в еще не облезлой «жовто-блакитной» раскраске. Замечает сухую землю. Ганна следит за ее движениями, угадывает намерение. Их взгляды встречаются. Ранее Ганна обнаружила пистолет у Евы и не позволила оставить опасное оружие в столовой. Подсмотрела, как девушка прячет пистолет в клумбу под обод шины, но не заложила ее и даже не поливала там.
Ева нагибается, одной рукой срывает цветок, другой выхватывает спрятанный пистолет. Бросает две хризантемы в Могилу:
— Цветы тебе!
Киллер инстинктивно хватает цветы, на его лице вспыхивает тревожное удивление. Ева обеими руками крепко сжимает пистолет, как он учил. Но целится не в пивные банки, а ему в грудь.
Глава 56
Нитрон выкурил несколько сигарет, посматривая на часы. В ожидании ответного звонка Комбата прошло более часа. За это время Кириллу Коршунову позволили выпить воды и сходить в уборную, его руки теперь были сцеплены спереди, а не сзади. Этим поблажки ограничились, нарушитель украинской форме по-прежнему считался военнопленным.
Наконец Комбат позвонил Нитрону:
— Личность Кирилла Коршунова подтверждена — наш! Сейчас тебе позвонят из Москвы, дашь ему трубку. Затем окажешь всяческое содействие.
Нитрон засуетился, разрезая пластиковые путы:
— Ну вот и ладушки! Шевроны поганые сдерни. Тебе бы по-хорошему и пиксельную укро-форму сменить, у наших на нее жуткая аллергия.
Не успел Коршунов размять запястья, как последовал звонок из Москвы.
— Коршунов? Говорит Богданов. Доложить обстановку.
— Товарищ генерал-лейтенант, я сделал, что мог.
— Я в курсе. Твоя дочь передала информацию.
— Группа диверсантов остановлена при переходе границы, но вирус не транспортабелен, нарушена герметичность контейнеров. Считаю целесообразным уничтожить препараты на месте.
— Согласен. «Солнцепек» на подходе. Сообщишь командиру расчета координаты цели.
После разговора с Богдановым, Коршунова снабдили рацией. С ним связался командир ТОС «Солнцепек» с позывным Буря. Бодрый молодой голос, перекрикивая рокот двигателя запросил:
— Расстояние до цели?
— Километра четыре от места, где я сейчас нахожусь.
— Дистанция рабочая. Скоро будем. Пришлите координаты.
— Цель в лесу. Отмечена костром.
— Буря не птичка, Буря артиллерист. Мне нужны точные координаты!
— Будут! Ведь я Коршун, — заверил воспрявший духом Кирилл.
Он обратился к Нитрону:
— Топографическая карта местности имеется?
— А как же.
На столе развернули подробную карту. Коршунов двигал по ней пальцем, восстанавливая свой путь в обратном направлении:
— Речка, лес, я шел с юго-запада, получается в этом квадрате! Там должен быть костер. Я выдвинусь и сообщу.
— Дукат, идешь с ним. — Распорядился Нитрон. — Дукат эти места знает. И с тобой первым познакомился.
Проворный боец с позывным Дукат мельком взглянул на карту и заверил:
— Найдем быстренько.
— Близко подходить нельзя, — предупредил Коршунов, забирая свернутую карту.
— Если костер добрый, загодя увидим.
Перед глазами Коршунова всплыла сцена прощания с Крюком, надрывный энтузиазм воина обреченного на смерть.
— Этот костер добрым быть не может, — промолвил он.
Вдвоем с Дукатом они переправились через речку. Дукат вывел на пригорок и ловко вскарабкался на вершину раскидистого дуба. Устроился на ветке и вглядывался в бинокль.
— Вижу костер! — доложил он.
— Отметь точкой на карте и слезай.
— Там человек без руки. Ваш?
Коршунов молча кивнул и приказал:
— Отмечай!
— Там укропы! Один, второй, третий… Ваш держит оборону. Мы можем вытащить его оттуда.
— Слезай немедленно!
Дукат спустился и передал карту с отметкой крестиком. Коршунов связался по рации с командиром тяжелой огнеметной системы.
— Буря, вызывает Коршун.
— Буря на связи.
— Принимайте координаты цели.
— Принято. Расчет к залпу готов! Мне сказали, что приказ отдаете вы.
Коршунов спустился к реке, чтобы пригорок защитил от последствий взрыва. Рядом с ним шел Дукат и недоумевал:
— Мы отходим? А как же твой боец? Он один. Своих не бросаем!
— Сядь! — приказал Коршунов и опустился на траву. Он заглянул в непонимающие глаза Дуката. — Его зовут Брагин, позывной Крюк.
— Он ранен.
— Запомни имя, Виктор Брагин! — повысил голос Коршунов. — Остаться там — это его выбор. Он так спасает твой Донбасс.
Дукат задумался, неуверенно кивнул, но поправил:
— Донбасс наш, русский! Как Крым.
— Наш, — согласился Коршунов и включил рацию. — Коршун вызывает Бурю.
— Буря на связи.
— Дай прикурить, браток. Залп!
— Есть!
Коршунов откинулся на спину и закрыл глаза. Дукат, наоборот, задрал голову, встречая восторженным взглядом огненные ракеты.
Враги наседали. Пули дважды зацепили Брагина. Несмертельно. Но продолжать бой он не мог, закончились патроны. Брагин напряг слух. Отнюдь не для того, чтобы угадать перемещение врагов, его цель была много дальше. Он сосредоточился и ему показалось, что на востоке за речкой слышится тихий механический гул. Еще раз прислушался и помолился, чтобы видение было наяву, а не в его воображении.
Затем собрался с духом и выкрикнул:
— Эй, укропы, я сдаюсь!
Он демонстративно швырнул автомат в костер. Горящие ветки брызнули снопом искр. Брагин встал, подняв единственную руку. Украинские боевики с опаской подошли и окружили его. Двое презрительно разглядывали раненого инвалида. Третий присел, чтобы осмотреть боевика, подстреленного в первую минуту.
— На кой ты нам, москаль, — сказал державший Брагина на прицеле.
Присевший боевик убедился в смерти товарища и зло выдавил:
— Смерть пидору!
Брагин задрал голову в небо и улыбнулся, как улыбаются счастливые люди:
— Слышите?
Боевики удивились его радости и закатили глаза, расслышав нечто странное. Через мгновения нарастающий гул поглотил всех в огненной стихии.
Глава 57
Я наблюдаю сквозь глазок за отчаянным поступком Евы. Где та беспечная девушка, мечтающая о жизни в Европе? В черной футболке и красно-черном платке вместо юбки, она как стремительная пантера, вышедшая на охоту. Словно у хищницы ее глаза сужаются и буравят цель. Кажется, время замирает, но проходит всего секунда и…
Хлопок — выстрел!
Она стреляет в своего мучителя. Пуля впивается в грудь. Могила в изумлении, он отшатывается, но остается на ногах. Красные хризантемы валятся из его рук, киллер тянется к кобуре и пьяно шагает к девушке. Первый шаг — раздавлен бутон хризантемы, следующий —
