что, собственно, имел в виду: «Вопрос в том, как ты хотел бы прожить свою жизнь. У тебя все еще не хватает смелости ответить на это».
Ли Дажэнь не стал вдаваться в дальнейшие объяснения, но я и так понял, что он хотел сказать. Да, я не знал, как хочу прожить свою жизнь, и, чтобы не задумываться над этим, цеплялся за готовое примитивное оправдание, которое опиралось на очень удобное логическое объяснение. Да, я хотел прославиться и разбогатеть, но прикрывался высокопарными рассуждениями о «мечте» и «долге».
Прошло время, и теперь я по-настоящему оценил смелость и неравнодушие Ли Дажэня. Я благодарен ему за те слова, что он мне тогда сказал.
Не думаю, что большинство из нас особенно ломают голову над темой, для чего они живут. Такие люди, как я, ищут самые простые оправдания – наши так называемые идеалы, наша так называемая ответственность, – чтобы избежать необходимости отвечать на столь важный вопрос.
С тех пор как я покинул Пекин и вернулся в Фуцзянь, я только и думал о том, каким человеком стал с того момента, когда мой отец перенес инсульт. Именно тогда, восемь лет назад, мне следовало бы задуматься, кто я такой, как мне жить дальше и какова моя цель, но я использовал несчастье своей семьи как предлог, чтобы не отвечать на эти вопросы.
Я с головой ушел сначала в учебу, а потом в работу. Я трудился так напряженно, что у меня не оставалось ни минуты свободного времени. Собственно, оно мне было не нужно – это свободное время, – поскольку я не знал, чем его заполнить, и не хотел, чтобы у меня когда-нибудь возник соблазн подумать, как мне жить дальше, что мне действительно нравится и что я считаю ценным.
Я не хотел осмысливать собственную жизнь и не пытался ею управлять. Я все время куда-то бежал и прятался за так называемым долгом перед семьей. На работе я гонялся за злободневными новостями и называл это погоней за своей мечтой. Все в моей жизни было подчинено работе, и я так уставал, что любой пустяк мог выбить меня из колеи.
В тот вечер Ли Дажэнь сказал мне на прощание: «Подумай, как ты хочешь жить, чтобы это приносило тебе радость». Мне кажется, я понял, что он имел в виду. Смысл жизни не в тяготах и страданиях. В жизни нам недостаточно просто оставаться верными тому, что мы называем своими идеалами. Все намного сложнее. Подлинный смысл жизни зависит от нас – от того, как мы будем отвечать на главный вопрос.
Пожалуй, жизнь похожа на анкету в интернете. Пока не заполнишь один пункт, не перейдешь к следующему. Он так и будет – незаполненный – маячить у тебя перед глазами, не давая покоя.
Когда я попрощался с Ли Дажэнем, было уже почти одиннадцать часов вечера. Почему-то на душе у меня стало удивительно легко и спокойно. Раньше я избегал своих друзей. Я не мог смотреть в лицо самому себе, а значит, и им тоже.
В тот вечер мне захотелось встретиться с Чэнганом, еще одним своим другом. Он много раз хотел поговорить со мной, но я не отвечал на его звонки. Он работал в газете, которая издавалась в моем родном городке, занимал пост заместителя главного редактора и был беззаветно предан своему делу. Мы с ним часто беседовали о жизни и журналистике. Чэнган был неисправимым мечтателем. После того как ушел из жизни мой отец, Чэнган часто звонил мне, чтобы поддержать меня.
Порой жизнь напоминает дурной сериал. На следующий день после того памятного разговора с Ли Дажэнем мне позвонил мой приятель Ифа и сказал, что Чэнган умер от сердечного приступа. Ему было чуть более тридцати. Вряд ли можно сказать, что для человека, столь преданного идеалам, он прошел свой жизненный путь.
Прости меня, Чэнган, мой брат, мой учитель, мой лучший друг. По дороге к тебе домой, где уже готовились к твоим похоронам, я все время обвинял тебя, что ты тоже не ответил на самый важный вопрос и заплатил за это страшную цену. Ты оставил жену и маленькую дочь, ты оставил друзей, оставил меня – всем нам предстоит бесконечно горевать о тебе и сожалеть о твоей короткой жизни. Мне грустно, что мы с тобой не успели поговорить о нашей жизни; поговорить о том, как могли бы наслаждаться ею. Жаль, что не смогу сказать тебе, что не стоит верить в фальшивые мечты, потому что не они приносят нам счастье. И как грустно, что мы так и не успели обсудить, что в нашей жизни действительно ценно.
Прости меня, отец, что с тех пор, как ты заболел, я все время пропадал – пропадал в школе, университете, на работе. Я думал, что именно так смогу помочь тебе, смогу сделать тебя счастливым. Но когда я увидел на кровати свою фотографию, уже вытертую от постоянных прикосновений твоих пальцев, то все понял: я лишил тебя того, что только я мог тебе дать, что было для тебя самым ценным.
Простите, что выражаю свои мысли так сбивчиво и нелепо. Я написал это для отца и моего лучшего друга Ван Чэнгана.
Глава 13. Возвращение
Я вновь ощутил такой знакомый покой. Я знаю здесь каждый камень, и каждый камень здесь знает меня. Я видел, как каждый уголок этого места менялся вместе со мной, и каждый уголок этого места видел, как рос и мужал я.
Я вернулся в родной дом, чтобы восстановить себя, но пока я лежал в кровати, восстановилась лишь моя способность обращаться к своим воспоминаниям. Перебирая в памяти все случившееся за последние несколько лет, я понял, что могу гордиться только одним поступком: я выбрал для отца идеальное место на кладбище.
Мать возмущалась, что участок, рядом с которым покоились лучшие люди города, стоит слишком дорого, но меня распирало от тщеславия, что я могу заплатить за это место и хоть что-то сделать для своего отца, ведь мне так и не удалось порадовать его при жизни.
Колумбарий, куда поместили урну с прахом отца, находился недалеко от старой школы. Это была идея матери. Она подрядилась помогать в храме по соседству, и по пути туда заглядывала в колумбарий и желала мужу доброго утра. Была еще одна причина похоронить отца именно на этом месте: «Знаешь, он перед смертью очень растолстел, – сказала мне мать, – а тут, в школе, замечательная спортивная площадка. Пусть побегает, когда-то он любил заниматься спортом».
Все жители моего родного городка верят, что боги присматривают за нами,
