вместе со мной, и каждый уголок этого места видел, как рос и мужал я.
Когда я вернулся домой, то забрался на четвертый этаж, откуда наш городок можно было охватить одним взглядом. Я видел, как вьется под дождем заросшая изумрудно-зеленой травой мощеная дорога; красные кирпичные коттеджи, словно умывшись, посвежели и похорошели. Внизу грохотала стройка и стояли, подбоченившись, наполовину перестроенные домики, а вдалеке дымили трубы фабрик промышленной зоны. По дороге шла пожилая женщина, украсившая волосы цветком, она тащила тяжелую корзину с рынка, а за ней вереницей тянулись рыбаки, распевающие песню на местном диалекте, звуки которой эхом отдавались от камней соседних улиц. Глядя на них, я понимал, что все это навсегда останется частью меня. Вернее, я сам навсегда останусь частью родного пейзажа.
Несколько дней я отдыхал, потом мне стало хуже, и пришлось лечь в постель, чтобы все-таки окончательно выздороветь. За окном зарядил бесконечный дождь. Запах размокшей и разнежившейся земли, знакомый мне с детства, был похож на ласковые объятия родного человека. Я подумал, что теперь, когда прах моего отца покоится в земле, мне больше не о чем переживать; наверное, сейчас ему так же уютно и тепло, как мне.
Я любил этот запах с детства. Я никогда не боялся смерти, потому что для меня это было возвращением в родную землю. Умереть не страшно, жить бывает намного страшнее. Младенец учится вставать, отрываясь от земли, а потом, не останавливаясь ни на минуту, отдаляется от нее все больше и больше, потому что его тянут за собой желания, мечты, амбиции. И все-таки мы всегда возвращаемся – мы обязательно к ней вернемся.
В тот вечер, когда так крепко и пряно пахло землей, я глубоко заснул, и мне приснился сон.
Во сне я снова видел себя ребенком. Я вышел из дома и босиком пошел по мощеной дорожке на восток. Все, что я видел вокруг, – люди, камни – было мне знакомо. Они спрашивали меня, куда я иду. Я отвечал, что хочу посмотреть, просто посмотреть вокруг. Потом я побежал, побежал очень быстро, и уже больше не слышал предостережений, которые они выкрикивали мне вслед. Вдруг я понял, что очутился в незнакомом месте. Все вокруг стало чужим: и воздух какой-то не такой; камни другие; красных кирпичей больше не видать. Меня охватил ужас, будто земля ушла из-под ног и я полетел в черную бездну. Но я продолжал возбужденно оглядываться по сторонам, с любопытством рассматривая неведомый пейзаж.
Там было очень красиво. Я увидел какой-то новый пляж. Я не знал, как он называется. По морю плыли большие лодки, и чайки грациозно сновали в небе. Я с радостью провел бы здесь полдня, а то и больше, – но это место не было моим домом. Я со страхом спрашивал себя: почему ветер разбушевался? почему песок такой сухой? где все знакомые камни? Я в панике оглядывался по сторонам и вдруг увидел недалеко от себя поросшую влажной травой дорожку, по которой я сюда прибежал.
Я вне себя от радости бросился туда, словно за мной кто-то гнался. То смеясь, то плача, что есть мочи я мчался обратно. Наконец, я долетел до дома и забарабанил в деревянную дверь. Мне открыла мать. Она не знала, что произошло, но, увидев мое залитое слезами, побледневшее лицо, ничего не сказала и не стала ругаться, а только распахнула шире дверь и спросила: «Что такое? Почему не заходишь?»
Я из последних сил шагнул в дом, и меня объяли запахи горящего очага, сырого дерева и собачьей шерсти. Тогда я понял, что я дома, и с облегчением улегся на грязный пол.
Проснувшись, я заплакал. Похоже, я так и не оторвался от своего дома, хотя покинул его несколько лет назад. Я просто заблудился, оказался в красивом незнакомом месте и почему-то испугался. Но, к счастью, я вернулся. Я всегда могу вернуться. Главное – найти свою дорогу.
Глава 14. Куда бежит поезд?
У меня есть короткое стихотворение, которое я назвал «Из моего путешествия». Я написал его, когда ехал на поезде в Наньпин. Это было незадолго до начала учебного года в выпускном классе. Я тогда решил сделать себе подарок и впервые отправился в путешествие один. На юге провинция Фуцзянь граничит с морем, по этой причине у нас практически нет железных дорог, и выбранный мной маршрут был одним из немногих.
Куда бежит поезд?
И что уже промелькнуло мимо?
Это река, в которой ты купался,
Шестилетний мальчик,
Все еще плывет.
Смотрю я вверх
И вижу:
Огромный
Мандарин
Висит под облаками.
Таким был вечер детства
Золотой.
Я сел в поезд у побережья, и он помчал меня вверх, к заросшим буйной растительностью горам. Свет и тени бурным потоком проносились за окном. Дома то приближались, то отдалялись от меня. Я увидел, как пожилая женщина утешает внучку в запущенном дворе; увидел, как старик курит на крыльце дома; увидел, как девочка со школьным рюкзаком смотрит на дверь, словно не решаясь войти внутрь. Все они быстро исчезали из виду.
На секунду я стал участником чужой жизни. Но не успел даже задуматься о том, на что она похожа, как поезд потащил меня дальше, и у меня перед глазами стали мелькать новые люди, а потом еще новые люди, пока в небе не сгустились сумерки. Громыхающий железнодорожный состав миновал города и поселки и очутился в глуши, где окутанные туманом горы лишь изредка озарялись огоньками. Оранжевый закат шелковой завесой опустился на небо, словно ее играючи задернул ребенок.
Вдруг с какой-то щемящей грустью я подумал, а что сейчас происходит в тех домах, где в окнах мерцают огоньки? Почему бабушка утешала внучку? О чем думал старик, когда не спеша закуривал на крыльце? Что скрывалось за дверью, которую не решалась открыть маленькая школьница?
Ты получаешь удовольствие от путешествия, потому что перед глазами все проносится молниеносно и ты словно скользишь по поверхности бытия. Но есть в этом удовольствии и оборотная сторона: поскольку все мелькает так быстро, увиденные картинки никогда не станут полноценным впечатлением, а застрянут в памяти лишь деталями пейзажа.
Я вспоминал об этом путешествии, когда приехал в свой университет, куда меня пригласили выступить перед студентами. Мой бывший преподаватель помог мне выбрать тему. «Что мы видим по дороге?» – так озаглавил я свою речь. Студентов пригласили в аудиторию, где я когда-то слушал лекции. Сидя в
