заявлением.
Я кивнула, ощущая, как эти слова впиваются в сердце, как клятва без венца, как обет без свидетелей.
Он накрыл меня собой, и наши тела нашли друг друга в этом неистовом, жаждущем движении, где не было места страху, только доверию. Я ощущала его тепло, его силу, его жгучую, тяжёлую любовь, которая одновременно захватывала и дарила свободу. Каждое его движение было откровением, каждый взгляд — вызовом, каждый поцелуй — печатью. И я принимала их, растворяясь в этой ночи, в этом мужчине, в этой любви.
Где-то вдали гремел гром, а внутри меня раскатывались другие молнии — огненные, сладкие, всепоглощающие. Я тонула в них, не боясь.
И когда всё замерло, когда его тяжёлое дыхание слилось с моим в тишине, он прижал меня к себе так крепко, словно боялся вновь потерять.
— Eres mi vida… mi sangre… mi alma… — прошептал он, целуя меня в лоб.
Я прижалась к его груди, слыша, как под ней глухо стучит сердце. И знала: этой ночью я не просто разделила с ним постель. Я вошла в его судьбу.
И больше не было пути назад.
Глава 65. Алехандро
Я проснулся в кромешной темноте. Открыл глаза, но пространство оставалось сплошной чёрной стеной. Однако зрение в тот момент меня мало интересовало. Во мне взыграли инстинкты — древние, безошибочные, пробудившие меня ещё до первых проблесков зари. Я затаился, прислушиваясь к удушливому влажному воздуху мексиканской ночи, улавливая каждую вибрацию. Может, у меня начиналась паранойя, но нутро оголтело вопило: опасность.
В лачуге стояла тишина. Эва мирно спала, прижавшись ко мне. Я осторожно переложил её на подушку, накрыл тонкой простынёй её тёплое, обнажённое тело и медленно поднялся. Двигаясь, словно тень, я начал одеваться, прислушиваясь ко всем звукам снаружи.
Мой пистолет ушёл на дно моря после прыжка, а в лодке, угнанной у наёмников, оружия не нашлось. Единственное, что у меня осталось, — старое, потемневшее от времни мачете. Его я и прихватил, когда решился спуститься вниз. Выйдя на крыльцо лачуги, я заметил, что горизонт начал светлеть. До полного рассвета оставались считаные минуты. Было бы разумнее остаться здесь, рядом с Эвой, чем удаляться в джунгли, оставляя её без защиты.
Формально нас никто не должен был найти. Про этот клочок земли в архипелаге недалеко от берегов Юкатана знал только я и мой нотариус в Веракрусе. Но я отлично понимал: в реальности меня сейчас искали все — мои люди из Del Iudas Negro, пуэрториканские наёмники, нанятые кем-то из Familia de la Sangre, и, конечно, дядя Диего. О последнем хотелось бы думать, что его намерения по-прежнему продиктованы узами крови и клятвой чести. Однако я уже перестал верить поруганным идеалам, которые вели меня всю жизнь. В Familia de la Sangre был предатель. И не нужно быть пророком, чтобы понять: наёмники вполне вероятно действовали по приказу Диего Герреры.
Вопрос оставался лишь в том, кто доберётся до меня раньше — свои или чужие. Я успел отправить своим людям условный сигнал, но это было ещё в море. Пока Hijos de Judas, верные мне, прочешут воды и побережья, может пройти не один день. И даже не одна неделя.
Внезапно я замер. Из зарослей донёсся шорох.
Птица?.. Ящерица?.. Или что-то похуже?
Нет. Не ветер. И не мелкое зверьё. Существо, пробирающееся сквозь густую стену зелени, было достаточно крупным.
Я крепче сжал рукоять мачете и слился с опорной балкой у входа. Затаился. Выставил вперёд только один глаз.
Шорох повторился, но теперь ближе. Глаза, привыкшие к темноте, различили смутные контуры. Я смотрел в одну точку — на густые кусты в метрах семи. Сердце колотилось в бешеном ритме, руки слегка вспотели от подскочившего адреналина. Я приготовился. Ждал.
Внезапно меня ослепил резкий луч фонаря. Я быстро ушёл в сторону, но знал — меня успели заметить. И не ошибся.
Теперь шорох раздался открыто, без попыток скрыться. Незваный гость больше не таился. И я, стиснув зубы, приготовился к бою.
Но затем произошло странное: луч фонаря описал в воздухе несколько быстрых движений — вверх-вниз, влево-вправо, затем круг.
Сигнал. Наш сигнал.
Мои люди. Hijos de Judas.
Я коротко свистнул, имитируя кодовый отклик, и немедленно получил ответный свист.
Свои. Всё-таки свои.
Медленно вышел из укрытия. Фонарь снова полоснул по глазам, мешая разглядеть, кто именно прорывается ко мне сквозь заросли. Но мне уже было всё равно — свои — только это теперь имело значение.
Пока тот, кто шёл мне навстречу, не опустил фонарь…
— Здравствуй, Алехандро, — раздался знакомый голос Себастьяна.
В левой руке он всё ещё держал фонарь, а в правой, вытянутой параллельно земле, был направлен прямо в меня ствол пистолета.
Глава 66. Алехандро
— Предатель, — процедил я сквозь зубы.
— Опусти мачете, hermano. Всё равно тебе оно сейчас не поможет, — ответил Себастьян почти дружественно, но рука с пистолетом оставалась твёрдой.
— Порубить тебя на куски — вполне сгодится, — я полоснул в воздухе лезвием.
— Ты знаешь, что пуля будет быстрее. Не тупи, Алехандро. Мы должны поговорить.
— Поговорить? Со тобой? — я усмехнулся, но без капли радости.
— Именно. Выбрасывай мачете. Que Iudas vea todo (* — «Пусть Иуда станет свидетелем», прим. авт.) — не зли его попусту.
— А если не выброшу, что тогда? Пристрелишь родного брата, как твой старик пристрелил своего? — я метнул эти слова прямо в лицо Себастьяну, стараясь не дать ему ни секунды для стряпания очередной лжи.
Это был чистый блеф, плевок в лицо, рассчитанный скорее на дезориентацию, чем на рану. Но попал я в цель. Глаза Себастьяна заметно округлились, а пальцы чуть дрогнули на спусковом крючке.
— Ты знаешь?.. — пробормотал он, словно выдохнул с отвращением.
Мне захотелось рассмеяться. Смех рвался наружу — горький, злой. Потому что всё это было до чертиков не смешно. Эва оказалась права...
— Алехандро! Брось мачете, и мы всё обсудим, — уже жёстче потребовал Себастьян.
Я уже собрался зарядить ему ещё одну порцию дерьма, когда сверху прозвучал тихий, испуганный голос:
— Себастьян?..
— Эва... — брат едва скользнул взглядом вверх, на лестницу, где стояла Евангелина, закутавшаяся в тонкую простыню.
И этого мига мне хватило.
Я метнулся вперёд. Расстояние было слишком велико для прямого удара, но я сбил кончиком мачете прицел Себастьяна в сторону. Он, будто действуя на рефлексах, спустил курок — пуля вгрызлась в землю, подняв фонтан песка.
Всё мгновенно смешалось: я навалился всем телом на Себастьяна, сшиб его с ног. Хотел всадить острие ему
