— А вы уверены в том, что дело в браслете? Может, это обычное украшение. Женщины же любят всё блестящее.
Егор с Вандой посмотрели на меня осуждающе, но спорить не решились. Откуда им действительно знать, что браслет является тем самым артефактом? Не знают. Вот и я переполнен вполне обоснованным сомнением.
— Ребята, что-то происходит, — прошептала Ванда и присела, чтобы её не было видно за кустом.
Мы последовали её примеру, ещё глубже забравшись в кусты, что существенно снизило обзор, зато позволило нам оставаться невидимыми. Подул ветерок и отогнал тучу, закрывающую луну. Но теперь луна освещала только то место, где прятались мы, и совершенно не помогали наблюдению. Во всяком случае, мне именно так показалось.
К двери дома, за которым мы наблюдали, решительно подошёл лесоруб. Это был тот самый, который в доме травника пытался проткнуть Егора вилами. Он тогда показался мне знакомым, как и сейчас, но я упорно не мог вспомнить, где видел его раньше.
— Я вот одного не понимаю, — прошептала Ванда и замолчала.
— Это так здорово, что ты не понимаешь всего лишь что-то одно, — прошептал я, покосившись на сосредоточенную девушку. Она молчала, и я перевёл взгляд на лесоруба, пытаясь вспомнить, где же я его видел. — Ребята, а вы его не помните, ну кроме того, что он был у Новикова? — спросил я у друзей.
— Нет, — уверенно произнесла Ванда, разглядывая лесоруба. — Я его даже в таверне ни разу не замечала.
— Я тоже, — покачал головой Егор. — А почему ты спрашиваешь?
— Я его где-то видел. Просто уверен, что видел его задолго до того, как он притащился с вилами нас ловить. Ладно, ты что-то говорила про то, что во всей этой истории не понимаешь только одного? — я повернулся в сторону Ванды.
— Дим, сейчас не время для шуток, — прервала меня девушка и задумалась. Думала она почти полминуты, а потом выпалила. — Так вот, я подумала, а как тот парень, который прилетел в таверну, сообщив о смерти казначея, что-то смог рассмотреть, а потом рассказать в таких подробностях? Ну там, сколько кровищи было в комнате и остальные детали? Там же было темно, хоть глаз выколи. То есть убийца же выключил свет после того, как ушёл.
— Молодец, — кивнул Егор. — Я тоже подумал об этом. Но тогда получается…
— Что убийца именно он, — закончил я фразу за Дубова, не сводя взгляда с широкой спины лесоруба, уже решительно долбившегося в дверь дома бабки Веры. Хорошо ещё, что колотил он своими огромными кулачищами, а ведь мог бы и ногой пару раз ударить. — Он искромсал казначея, выключил свет, а затем выскочил на улицу с воплями о том, что денег выдавать больше не будут, потому что с казначеем произошёл несчастный случай.
— Ты считаешь, что убийство — это несчастный случай? — удивлённо произнесла Ванда.
— Конечно, что может быть несчастнее смерти? — я приник к отверстию, образовавшемуся между двумя кустами, и увидел, как открылась дверь, и на крыльцо вышла женщина, которая бабкой абсолютно точно не выглядела. — Смотрите, я, конечно, плохо понимаю возраст женщин, но мне кажется, что конкретно вот этой около пятидесяти лет. И на бабку, уверенно приближающуюся к своей первой сотне, она не тянет.
— А вон и браслет, видите? — Ванда подползла ко мне, отодвинула плечом и заглянула в моё наблюдательное окошко.
Тем временем ведьма, скрестив руки на груди, с каменным выражением лица слушала, что ей довольно эмоционально говорит лесоруб. К несчастью, мы залегли довольно далеко, чтобы услышать, о чём же они переговариваются.
Покачав головой, ведьма вытащила ключ и, заперев двери, пошла вслед за лесорубом в направление таверны.
— Я предлагаю, пока её нет, обыскать дом, — прошептал Егор и тут же распластался на земле. Мы последовали его примеру, потому что именно в этот момент ведьма и лесоруб прошли мимо нашего убежища.
— … и она говорит, что эти малолетние колдуны уверены в том, что за теми убийствами стоишь ты, — проговорил лесоруб, и я вздрогнул, потому что мне показалось, что голос раздаётся прямо над моей головой.
— Ну и что? — у ведьмы оказался весьма красивый тембр голоса. — Всё равно ни они, ни подобные им, ничего не смогут сделать. Беору они на один зуб. Но вот то, что кто-то убил казначея, может привести к очень нехорошим последствиям. Я слышала, что сам Вячеслав Троицкий уже выехал из столицы по запросу от местного главы. До сих пор не укладывается в голове, что таким мелким преступлением будет заниматься один из немногих по-настоящему сильных магов. Я знаю, что ты в курсе, кто совершил такую фатальную для нас ошибку.
— Конечно, это был Артём, — презрительно произнёс имя лесоруб. Слышно их по мере отдаления становилось всё хуже, хоть мы и прислушивались изо всех сил, — он по секрету мне рассказал, что разозлился на эту гниду, которая снова его обсчитала, — выплюнул лесоруб. — Из-за каких-то вшивых четырнадцати серебряных рублей недоплаты за два месяца весь наш план может полететь к чертям. Почему ты считаешь, что у этих малолеток ничего не выйдет? Мелкий вон как у Козлова в башке покопался.
— Это редкость для магов, но так бывает. А с кем-то вроде Беора может справиться только Тёмный, причём из хорошего Рода и обученный. А эти не похожи на потомков некромантов. Я вообще сомневаюсь, что они в курсе того, что здесь на самом деле происходит, — и она рассмеялась низким грудным смехом.
Что ответил ей лесоруб, я уже не расслышал. Подождав ещё несколько минут, мы осторожно выползли из своего укрытия и подождали, когда ведьма со своим спутником скроются за поворотом. Только после этого Ванда поднялась на ноги и, ткнув мне в лицо рукой с зажатым в ней топором, принялась допрашивать меня. При этом у неё был такой решительный вид, что я понял: эта тихая серая мышка, которая даже у Ромки Гаранина вызывала покровительственные чувства, вполне может применить этот злосчастный топор, если мои ответы её не устроят.
— А ну, колись, что вы от меня скрываете!
Я скосил глаза на кончик своего носа, возле которого в опасной близости маячило лезвие топора.
— А можно больше конкретики? — тихо спросил я, не отводя глаз от топора. — Что именно ты хочешь
