сам пятьдесят шесть крор могучих ядавов и выступил на Кундальпур. Тогда слоны все боевые — и черные, и белые, и бурые как дым, — там двигались как горы облаков; их белые клыки белели словно цапли; гремели барабаны, словно облака; оружие как молния сверкало. Насколько глаз хватал, повсюду двигались отряды всадников в роскошных одеяньях — красных, желтых, и колесниц ряды, сверкая, двигались вперед. Увидев эту красоту, обрадованные, все боги с любовью сели на свои виманы, и, дождь цветов с небес пролив, почтили войско криками: «Джай, джай» шри Кришначандра, корень радости!» Едва успел шри Кришна в Кундальпур прибыть, как вдруг туда же прибыл и Баларам джи с ратью всей своею“. Рассказав это, шри Шукадева джи продолжал: „Махарадж! Так прибыл в Кундальпур шри Кришначандра, море красоты, свет мира, но Рукмини не получила вести о его прибытии:
Она вокруг все смотрит, в личике испуг,
Так на заре прекрасный месяц меркнет вдруг.
В душе прекрасной девы выросла печаль.
Она взошла на крышу, смотрит, смотрит в даль.
То выглянет в окошко, смотрит из дверей;
Струятся слез потоки из ее очей,
Лицо поблекло, в сердце множество тревог,
Она вздыхает часто; как глубок тот вздох!
От тяжкой скорби слезы пролились дождем,
Задумалась, о горе думает своем:
«О, почему же Хари не пришел еще? Его ведь имя Антарджами, проникающий в сердца. В чем прегрешила я пред ним, что он до сей поры не вспомнил обо мне? Иль, может, брахман не попал туда? Иль, может, Хари счел меня столь безобразной, что не захотел ответить мне любовью? Или, прослышав о прибытьи Джарасандха, господь не захотел прийти? Ведь завтра свадьба, и асур уже пришел. Коль завтра овладеет он моей рукой, то что ж без Хари будет тут с моею грешною душой?
Молитвы, подвиги, обеты, благочестье не оказали мне поддержки никакой! Что делать мне теперь, куда бежать?
Со свадебною свитой здесь уж Шишупал!
Не медли, милосердый, мне защиту дай!»
Когда с уст Рукмини сошли слова такие, одна подружка ей сказала: «Как может Хари джи прибыть сюда без разрешения отца и брата из отдаленной столь страны?» Другая молвила: «Чье имя Антарджами, проникающий в сердца, тот, милосердый к страждущим, не может не прибыть! Мужайся, Рукмини, оставь свое волненье! Моя душа надеждою полна, что вот придет к нам кто-то, скажет: „Приехал Хари“». Махарадж! Они вдвоем так меж собою говорили, как вдруг явился брахман. Дав им благословенье, он сказал: «Шри Кришначандра джи приехал, в саду царя разбил он свой шатер. А Баладев джи следует за ним со всею ратью». Увидев брахмана и услыхав такие речи, Рукмини вернулась к жизни. В тот миг она такое счастье испытала, какое может испытать подвижник, сподобившись награды за свой подвиг.
Потом шри Рукмини джи, сложивши поднятые руки, голову склонив, сказала брахману тому: «Сегодня тем, что ты пришел и о прибытьи Хари известил, ты возвратил мне жизнь. Чем я могу вознаградить тебя за это? Ведь если б я дала тебе богатства трех миров, то и тогда б не уплатила полностью свой долг». Промолвив это, она себя сдержала и в смущении замолкла. Тогда тот брахман исполнился великой радости и, дав благословенье, удалился. Явившись к Бхишмаку, он, государя утешая, ему все обстоятельства прибытия шри Кришны рассказал. Услышав обо всем, царь Бхишмак, поклонившись брахману, бегом отправился туда, где в роще царской спокойно возлежали Кришна с Баларамом. Приблизившись к Мурари, приветствовав его поклоном восьмичленным, он стал пред ним. Потом царь Бхишмак, сложивши поднятые руки, так сказал:
«Призыв к тебе, о Хари, жил в душе моей!
Как я скажу, что сделал подлый тот злодей?
Теперь исполнилось мое желание. Ты сам пришел сюда, позволь мне лицезреть тебя». Сказавши так, царь Бхишмак повелел разбить шатер шри Кришне и, возвратившись во дворец, исполненный тревоги, так сказал:
«Всему известны миру Хари чудеса,
Что будет ныне с нами, ведает он сам!»
Меж тем туда, где был шри Кришна с Баларамом, весь город устремился. Мужчины, женщины, пришли и, головы склонив, все воспевали славу господу и, восхваляя, так друг другу говорили: «Для Рукмини достойнейший жених — шри Кришна. Да сочетает их творец, да будет брак их долговечным!» А в это время оба брата, подумав, вышли город осмотреть. Тогда, куда б ни шли они, везде на улицах, базарах, перекрестках, за «ими следовали толпы женщин и мужчин и сыпали на них душистыми чоа и сандалом, кропили розовой водой и щедро сыпали цветы. Протягивая руки, указывали господа друг другу, говоря:
«В одежде чудной синей — это Баларам,
В роскошном платье желтом — это Гханашьям.
На голове корона, серьги, глянь, дрожат,
Лотосоглазый хочет все увлечь сердца!»
А братья шли, осматривали все. И, наконец, они весь город осмотрев и войско Шишупала, вернулися к своим полкам. Узнав об их прибытьи, старший сын царя Бхишмака джи, царь Рукма, в великой ярости пришел к отцу и так сказал: «Скажи мне правду, по чьему приглашенью прибыл к нам тот Кришна? Не разгадал еще я этой тайны! Как мог явиться он без приглашенья?
Брак радостное дело только для друзей,
Ему какое дело? Разве поглядеть?
Ведь эти два жестоких плута куда бы ни пришли, везде затеют ссору. Коль ты себе желаешь блага, то правду мне скажи. Кто их позвал сюда, зачем они пришли?»
Махарадж! Так пригрозив отцу, царь Рукма удалился и, теряяся в догадках, отправился туда, где на своем совете восседал царь Шишупал и Джарасандх, и так сказал: «Сюда недавно прибыл Кришна с Баларамом. Предупредите всех своих людей, чтоб были все на стороже». Услышав имена обоих братьев, царь Шишупал, узнав о подвигах великих Хари, о делах его, пал духом, глубоко задумался, а Джарасандх сказал: «Слушайте! Куда придут они вдвоем, везде затеют ссору. Они весьма сильны и страшно двоедушны. Они ведь в Брадже без труда убили Кансу и других великих ракшасов. Ребятами их не считайте! Им счастие сопутствует всегда, и с кем бы ни вступили в бой, они не знали пораженья. Семнадцать раз шри Кришна разбивал мои войска! Когда же в восемнадцатый раз стал я наступать,
